— Чего такой смурной? — снова обратился наездник к хозяину.
— Забот много, — хмуро бросил Кидин, проходя мимо, — слыхал про оборотня?
— Слыхал, — кивнул тот. — Время, что ли, нынче такое… В Ливде, говорят, темный эльф из Семи Башен объявился… Едва совладали с ним…
Но Кидин был не расположен поддерживать светскую беседу. Не обращая больше внимания на кавалериста, он слишком быстро, пожалуй, зашагал в сторону северной околицы, у которой они с приезжим магом вчера разглядывали полоску леса. Колдуну не оставалось ничего другого, как, пожав плечами, последовать за старостой… Разбираться в чужих отношениях — не его дело.
* * *
Деревня просыпалась — жители выгоняли кур на подворья, в соседнем доме заорал младенец, где-то поблизости высоким голосом ругалась женщина, то ли своевольную скотину бранила, то ли мужа…
Кидин, размашисто шагая по улице и кивая в ответ на приветственные окрики земляков, буркнул, словно ни к кому не обращаясь:
— Не бывать моей дочери замужем за разбойником из замка.
— Так, значит, этот, который с усами — и есть латник, что за твоей старшей увивается? Парень видный.
— Видный… А толку? Мне зять нужен.
— А этот, что ли, не?.. — начал было колдун.
— А с этого — что проку? Ну просватает Зиату, ну обвенчается? И что?
— А что? Будет дочка жить в замке, не под забором же. Опять же — господский солдат в зятьях, какая-никакая, а своя рука при добром господине-то? Чего ж не так? — ухмыляясь, спросил чародей. Похоже, его забавлял гнев Кидина.
— А то… Мне лишняя рука при сэре Гервике ни к чему. Я — староста, меня и так из замка хорошо видать. Я это к тому веду, что кому другому — может, оно и надо такого в зятьях иметь, а здесь — не моя рука выйдет при господине, а его уши — при мне. В замке жить, как же… Знаем мы… Не в деревне грязной, а в светлых палатах… А ты был в замке-то? Думаешь, там чище, чем у меня?..
— Нет, не был… — вставил гость, но Кидин уже не слушал его.
Старосту понесло, и он теперь изливал, наверное, все, что накипело на сердце. Впрочем, говорил тихо, так что его не мог слышать никто, кроме чародея.
— Грязь там не хуже, чем в моем свинарнике, вот что! Латники вечно пьяные, порядочной женщине проходу не будет… Видел, дочь свояка у меня живет? Родич-то мой, аптекарь, к доброму сэру Гервику приехал, пиявки ставить. Знатные, скажу я тебе, у него пиявки, ни у кого в округе таких нет. Так вот, свояк-то, значит, в замке сейчас живет, а дочку ко мне отправил. Чтобы она в тот вертеп и носу не казала. И правильно, мало ли чего? Женщине в таких местах лучше не появляться. А каково Зиатке моей будет жить среди пьяной солдатни? Да ежели еще сам добрый сэр Гервик ок-Гервик глаз на нее положит — думаешь, вступится муженек? А шиш тебе…
Тут из-за поворота навстречу им выступило стадо, ведомое деревенским пастухом.
— Здорово, Рутка! — поздоровался староста. — Вот это и есть тот самый чародей…
— Доброго тебе утречка, мастер чародей, — гулким басом поздоровался пастух, здоровеннейший детина с коротко подстриженной бородой. На широких плечах голова пастуха казалась неестественно маленькой, впечатление усугублялось из-за узкого лба, из-под которого спокойно глядели маленькие глазки.
— Здорово… — протянул Томен.
Он был несколько удивлен, поскольку ожидал, что пастух окажется молодым пареньком или, во всяком случае, не таким великаном… Ростом пастух был на голову выше чародея, а тот прежде всегда считал себя довольно рослым парнем. Плечи Рутки и вовсе казались необъятными, в его громадной фигуре угадывалась немалая сила.
— Чего глядишь? Дивишься? — ухмыльнулся староста. — Ну, дивись, дивись… Наш Рутка всей округе известен. Другого такого не сыщешь. Богатырь! И силушкой Гилфинг наделил, и разумом не обидел. Кто бы иной в солдаты подался или сбежал бы… А наш — вот, пастушит…
— С большого ли ума — в солдаты? — пробасил смущенный Рутка.
— А чего же староста не ты, а Кидин, ежели ты такой умный? — бестактно поинтересовался чародей, у него уже возникли определенные сомнения относительно «разума» пастуха.
— А с большого ли ума — в старосты? — ответствовал богатырь.
Тут встрял Кидин, незаметно подмигнув колдуну:
— Умный староста нашему господину, доброму сэру Гервику, ни к чему, вот он меня и поставил. А то мало ли…
— Ну, если так… — Колдун, не сдержавшись, ухмыльнулся.
Ситуация с пастухом была понятной, староста всячески его нахваливал и, должно быть, отличал иными способами. А здоровенный кулак Рутки мог немало значить во внутриполитической жизни деревни. Понимать надо… И то, что пастух был назван наряду с Климом вторым свидетелем, видавшим оборотня, тоже должно было о чем-то говорить? Наверняка должно было.
— Ты, Рутка, это… готовься, — строгим голосом объявил староста. — Вечером пойдем на оборотня, понял?
— Ладно, — кивнул здоровяк.
ГЛАВА 3
Староста привел колдуна к той самой околице, где вчера указывал на выступающий язык леса, мол, оттуда приходит в село оборотень. Сегодня, когда дело с колдуном было слажено, Кидин выглядел куда увереннее и принялся распоряжаться в привычной ему властной манере:
— Ну, гляди. Вон тот сарай — видишь, там, за изгородью, среди лопухов?
— Вижу.
— Это Клима сарай. Так вот, слушай — там мы запрем на ночь ягненка, сами на крышу влезем. Сарай хоть старый, но стены прочные, должны выдержать. Когда волк внутрь войдет, мы дверь захлопнем. Клим придумал, бечевку протянул на крышу. Там, в сарае, уж все приготовлено. Ягненка подальше от двери привяжем, чтобы волк наверняка не успел удрать. Вот и всех-то делов…
— А дальше? — поинтересовался колдун.
— А дальше — что? Пришибем волка. Ты не суйся вперед, но ежели чего — подсобишь, так?
Колдун нагнулся, сорвал травинку и принялся задумчиво ее жевать, искоса поглядывая на Кидина. Потом наконец спросил:
— А я тогда зачем нужен?
— Снова — здорово! — Староста от досады даже пристукнул кулаком о ладонь. — Я тебе вчера целый день о чем толковал? Нам без чародея никак нельзя! Кто ж поверит, что мы с Климом и Руткой, три дурня сиволапых, оборотня сами одолели? Кто поверит, спрашиваю?
— А если со мной, значит, то поверят… — задумчиво протянул Томен. — Ох, темнишь ты что-то, староста… Ну ладно, по рукам ударили, значит, и быть по-твоему. Пошли сарай посмотрим.
Сарай располагался на самом краю деревни, от ближайших строений и плетней его отделяло шагов сорок, не меньше. Окружали постройку буйные заросли переплетенных жестких стеблей, казавшиеся совершенно непроходимыми — где по пояс, а где и в рост человека. Ко входу в сарай вела тропа. Само сооружение выглядело довольно старым и обветшалым. Молодой чародей решил оглядеть его со всех сторон и двинулся в обход, продираясь сквозь густые заросли, из-под его ног прыскали кузнечики и еще какие-то насекомые, обеспокоенные вторжением человека в их исконные владения, в кустах возмущенно застрекотали птицы… По пути маг время от времени постукивал кулаком в стену сарая, проверяя, насколько надежны доски. Наконец, обойдя постройку, он вернулся ко входу, где его поджидал староста. Выдирая из пол обтрепанного балахона колючки, колдун заявил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
