Читаем без скачивания Вепрь - Николай Иванников

Надув губы, Славянка брезгливо фыркнула. Ужасно не хотелось начинать покорение Сибири с торговли своим несчастным телом. Однажды она уже пробовала начать с этого, и воспоминания остались самые отвратительные. Город-порт Владивосток обошёлся с ней тогда жестоко. Он больно ударил её большим волосатым кулаком в живот, потом в лицо, в нос, едва не сломав ей переносицу, и она упала, ударившись затылком об асфальт. Оттащив за ноги в траву, город-порт в клочья изорвал её одежду. Он окружил её пьяными, искажёнными, дико хохочущими физиономиями, изнасиловал, не прекращая издеваться, а напоследок вогнал под рёбра широкий блестящий нож. И самое мерзкое было то, что Славянка всё это предвидела, но сумела убедить себя, что все её сомнения происходят от проклятой мнительности.

«Нет, — твердо сказала она сама себе. — Второй раз я этого не хочу. Просто не хо-чу».

Она яростно отбросила эту мысль вместе со смачным плевком в ковылявшего мимо голубя. «Ничего не лезет в голову. Даже самой паршивенькой идейки. Насчет того, чтобы не меня имели, а я имела всех. Ладно… Начну сначала. Становиться шлюхой у меня нет желания. У меня вообще никаких желаний нет. Боже, как же я отупела после Сочи, сплошная чушь в голове! Если бы со мной был Сергей… Как же я все-таки привыкла к нему, и как мне плохо без него!»

Да, если бы рядом с ней находился Сергей, все было бы гораздо проще. В тысячу, нет — в миллион раз проще. Ведь это его родной город, а он знал здесь всех и вся, у него вся записная книжка была исписана именами и адресами…

Эта простенькая мысль промелькнула у нее в голове и исчезла где-то в глубине сознания, но сразу же вернулась обратно, охваченная пурпурным сиянием, готовая вот-вот разорваться бомбой. Едва не вскрикнув, Славянка закусила губу и тихо застонала.

Она вцепилась в свою сумку и рывком расстегнула «молнию». Записная книжка! Нет, это надо же быть такой дурой! Сергей специально всучил ее тебе в самый последний момент, чтобы ты не сгинула в Сибири под гнилым забором. Даже приготовившись умереть, он заботился о тебе, идиотке! «Вот, возьми, — сказал он, сунув ей книжку в карман. — Это может пригодиться. Здесь много полезных адресов, только учти — с ними надо быть осторожнее. Они полезны, но и опасны. А некоторые даже очень опасны».

Чёрт, в какой же я тогда была рубашке?! Нет, не в белой, на мне было что-то тёмное. Да, вот она!

Славянка вытащила из сумки измятую джинсовую рубашку и ощупала карманы. Записная книжка была на месте. Переведя дух, она расстегнула карман и вынула книжку.

Обычная записная книжка, ничего особенного — таких тысячи, с алфавитом по торцу листов и «вечным» календарем. Потертые зеленые корки. В правом верхнем углу полустершаяся надпись фиолетовыми чернилами: «Комов С. А.»

«Сергей Алексеевич? — подумала Славянка. — Или Александрович? Впрочем, не важно… Комов. Хорошая фамилия. Хотелось бы мне ее носить. Ярослава Комова — это неплохо. Ничуть не хуже, чем Ярослава Морозова».

Она раскрыла книжку на букве А. В глазах зарябило. Листы сплошь исписаны, даже на узких полях были плохо различимые записи. Под именами и фамилиями указывались подробные адреса. Кое-где уточнялись города: Екатеринбург, Москва, Алма-Ата, Петербург… Почти все известные ей крупные центры. Некоторые из адресов были перечеркнуты косой линией, а некоторые почему-то жирным крестом. Помимо адресов встречались странные фразы, вернее, их обрывки: «Святой, старый дурак, придется тебе потесниться», или: «750 и 180 — получится 930. Ах, Вепрь, Вепрь, говорила тебе мама: учи математику…»

Пожав плечами, Славянка раскрыла книжку наугад, где-то на середине. Буква М. Те же имена, фамилии, адреса, непонятные комментарии. Длинные ряды цифр. А вот странное изречение: «Судьба играет человеком, а человек играет на трубе». Знакомое изречение. Похоже на цитату из какой-то книги, которую она не так давно читала. Ильф и Петров? Может быть. Но к чему она здесь?

Поплевав на пальцы, Славянка стала неторопливо перелистывать книжку назад, внимательно изучая каждую запись. Дошла до буквы К. Здесь адресов было не так много, в основном цифры и по-прежнему непонятные приписки. Одна из страниц была совершенно чистой, только в центре ее был нарисован череп со скрещенными костями. Очень умело нарисован, заметно, что в анатомии художник сей подкован весьма неплохо. Скрещенные кости тоже выглядели очень натурально, не то что на металлических планках, которые цепляют на столбы высоковольтных линий.

На следующей странице была только одна надпись, сделанная крупными, тщательно вычерченными печатными буквами: «КРУГЛОВ МАК. АНД., ТЕЛ: 44–44–55». И чуть ниже стояла приписка: «Пятьдесят тысяч» — со знаком доллара. Адреса не было.

Видимо, речь шла о каком-то хорошем знакомом, которого Сергей, судя по всему, очень уважал. То ли Сергей ему должен был пятьдесят тысяч долларов, то ли он Сергею — сейчас это не имело значения, важно было то, что малознакомым людям такие деньги в долг не дают, по крайней мере Сергей бы не дал, а значит, они с Кругловым знали друг друга более чем хорошо. Хотелось бы надеяться. Это неплохой шанс.

«Круглов, — мысленно повторила Славянка. — «Мак. Анд». Максим Андреевич, надо полагать. 44–44–55. Очень простой телефон».

Захлопнув книжку, она положила ее в сумку. Рывком поднялась со скамьи. Голуби, курлыкавшие вокруг нее стайкой, рванулись в разные стороны. Она огляделась. Рядом с огромным стендом расписания электричек стояли телефоны-автоматы. «Круглов Максим Андреевич», — снова повторила она и набрала номер. Зуммер пропел с десяток раз, прежде чем на том конце провода сняли трубку.

— Слушаю! — рявкнул низкий, чуть хрипловатый голос.

— Здравствуйте, — сказала Славянка. — Мне нужен Круглов… Максим Андреевич.

— Слушаю, — то же самое рявканье. — Ну, говорите же!

— Максим Андреевич, мне нужно встретиться с вами.

— Зачем? С кем я говорю?

— Вы меня не знаете. Меня направил к вам Комов… Сергей Комов.

— Комов? — удивленно переспросил Круглов изменившимся голосом. — Странно… А где же он сам? Он с вами?

— Нет, — коротко ответила Славянка. О том, что Сергея больше нет в живых, она решила пока умолчать. У нее не повернулся язык сообщить такое вслух, да и к тому же что-то ей подсказало, какое-то обостренное чутьё, что не стоит сейчас рассказывать о смерти Сергея.

Круглов несколько секунд помолчал. Потом, откашлявшись, проговорил:

— Хорошо. Вы откуда звоните?.. Подойдите к спуску в метро и ждите. За вами приедут. Как вас узнать?

Она объяснила.

Она повесила трубку и, распечатав новую пачку «Данхилла», пошла к спуску в метро. На ходу закурила. Славянка была довольна собой. Она уже не полагалась на волю ветра, а взяла управление своим корабликом в собственные руки. Первый шаг к выживанию был сделан: в огромном незнакомом Городе в первые же минуты она нашла человека, который мог бы ей помочь. И он знал Сергея. Конечно, толку из этого могло и не выйти, но главное было в том, чтобы не стоять на месте.

Рассуждая таким образом, она успела выкурить три сигареты. Курила не одну за другой, с перерывами, и потому ей казалось, что ждет она давно. Вдруг подумалось, а не обманул ли ее этот Круглов, действительно ли приедет? Наконец рядом с ней остановилась вишневая «Вольво», мягко хлопнув дверцей, из нее вышел худощавый высокий человек с неестественно желтой кожей и подошел к ней.

— Это ты, что ли… от Комова?

У него были чёрные, зализанные назад волосы, схваченные на затылке резинкой в короткий ершистый хвост. Из широких коротких рукавов белой рубашки торчали худые волосатые руки без признаков мускулатуры. Чёрные слаксы висели на нём, как мешок, обут он был в стоптанные комнатные тапочки. Лицо осунувшееся, с заметно выдающейся вперед нижней челюстью, а глаза (белесые, замершие в одной точке, с красными прожилками в желтых белках) болезненно вытаращены. Судя по его ущербно-обреченному виду, жить ему оставалось недолго, а предстоящая смерть обещала быть мучительной. Он производил впечатление человека, у которого рак всех известных науке органов.

Это явно не Круглов. Голос, который Славянка слышала по телефону, был совсем иным, нежели у этого полутрупа. То был грубый, с хрипотцой, голос уверенного в себе мужчины сорока с небольшим, а у этого же голос был придушенный, хотя говорил он резко.

В ответ на его вопрос Славянка только кивнула.

— Садись в тачку, — указал он в сторону машины.

Без лишних вопросов она села на заднее сиденье, сумку поставила под ноги. Мужчина сел за руль и с места набрал бешеную скорость.

Напряжённо глядя в окно, Славянка каждой клеточкой своего измученного, почти неделю не видевшего мыла и горячей воды тела чувствовала, что это вовсе не окончание её черноморской авантюры, а начало новой — сибирской.

Глава вторая