Читаем без скачивания Лунное стекло - Екатерина Белецкая

– Можно. Все. Спи.

Лимонов, конечно, не было, Ит почему-то всегда забывал купить лимоны. Берта разобрала его покупки, активировала все шестнадцать контейнеров и сделала первую раскладку: сгущенка и шоколад. Потом будет следующая – тушенка. Для людей – говяжья, для рауф – из баранины. Дополнение (и весьма дельное) – паста из сухофруктов, орехов, меда и лимонов. Скрипач, когда сделали эту пасту в первый раз, съел грамм двести, настолько оказалось вкусно. Ну и добавки в свободные отделения контейнеров, каждому – кто что любит. Илья, например, получит дополнительные шоколадки; Саша – полкило орехов кешью, Кир – лимоны с сахаром и грамм двести малинового варенья, Фэб – грамм триста меда… черт, проклятые лимоны, выйти, что ли?.. ну и так далее. Затея не без трудностей, но оно того стоит: весь госпиталь от «волшебных коробочек» в восторге, потому что даже у «Сфинксов» такой роскоши в заводе нет.

Дополнение к рациону. Натуралка – там, на Лубенском, натуралку не достанешь; все рационы армейские, производства Санкт-Рены. Вполне пристойная еда, если не знать, что это синтетика.

Фишка и Тима, конечно, уже сидели при рюкзаке. Причем Тима, нахал этакий, еще и клапан тормошил, стараясь приоткрыть – кот отлично знал, кому достанутся все пленочки с говядины и все жилки из баранины.

– Бессовестные вы кисы, – упрекнула их Берта. – Хозяин приехал, а вы… эх, вы…

Фишка мяукнула, отвернулась. Тима снова потеребил лапой рюкзак – поторапливайся, мол, чего задумалась? Берта отпихнула настырного кота и стала перекладывать мясо в раковину. Пока что говядину, баранину можно будет попозже. Кошки, конечно, тут же переместились к ней поближе и заняли выжидательную позицию.

– Низкий старт, – пробормотала Берта, обмывая под краном первый кусок. – Ладно. Сейчас угощу. Обжоры!..

Кошки, конечно, себя ждать не заставили. Берта усмехнулась. Так, мясо вымыто, теперь скороварки. Где мои скороварки? Правильно, в кухонном столе, на нижней полке. Два года назад Скрипач купил эти скороварки, качественные, импортные, ведерного размера. Купил, когда понял, что это все – надолго и что скороварки «под задачу» будут в самый раз.

…Мясо пришлось переложить в миски, а скороварки – вымыть. Запылились. Правильно, к ним три месяца никто не прикасался. Скрипач заезжал летом на двое суток, и с тех пор скороварки стоят без дела. Да и вообще вся посуда стоит без дела; кастрюли, большие, «семейные», тоже покрывает сейчас слой пыли, и тарелки, и огромную чугунную сковородку, которую рыжий прозвал НЛО… Берта замерла с крышкой от скороварки в руке, посмотрела на плиту. Маленький ковшик, в котором она варила себе кашу или замороженные овощи, сиротливо притулился на дальней, самой маленькой конфорке, и маленькая сковородка висела сейчас на крючке над раковиной.

Тоска какая. Будь она проклята, эта тоска, и будь проклято одиночество! Нет, не могу так больше. Не могу и не хочу. И не буду. Два с лишним года терпела эту пустоту, и невыносимо мне больше терпеть; невыносимо таскаться незнамо зачем на эту постылую службу, зарабатывая никому не нужные деньги; невыносимо покупать еду только себе, и уж совсем невыносимо возвращаться вечерами домой, к истосковавшимся кошкам. Только кошки и спасают…

Фишка доела мясо, благодарно мяукнула и пошла в комнату – к Иту, разумеется. Тима, тоже доевший свою порцию, нерешительно мялся на пороге. Видимо, думал – то ли поклянчить еще, то ли последовать примеру подруги.

– Страшная дилемма, Тим, – усмехнулась Берта. – Любовь и жадность, да? И кто победит?

Любовь победила – Тима коротко мявкнул и тоже покинул кухню.

Берта покачала головой и принялась за работу – возни с едой предстояло еще очень и очень много.

Ромка пришел ближе к вечеру. У них в музыкальной школе сегодня была генеральная репетиция, готовились к праздничному концерту – поэтому и собрались в неурочное время, в воскресенье. Хорошая школа, только, кажется, Ромке не очень хочется заниматься гитарой. Нет, он послушный мальчик, и занимается, конечно, но без энтузиазма. Не из-под палки, без скандалов и криков, но – именно что без энтузиазма. Да и успехов особенных нет. Как говорит его преподавательница, милейшая Юлия Андреевна, «на твердую четверочку».

…Сколько они спорили в свое время про эту музыкальную школу! Фэб, кажется, первым понял, что школа на фиг не нужна, но Ри настаивал – обязательно школа, и обязательно гитара. Фэб сказал, что не следует компенсировать за счет ребенка то, что не добрал сам, а Ри в ответ заявил, что это его сын и ему виднее.

– Ну-ну, гений. Виднее, говоришь? Когда Орбели увозила Маден в университет, ей тоже было виднее, – покачал головой Скрипач. – И чем все кончилось?

– Я хочу, чтобы он получил музыкальное образование, – сердито ответил Ри. – Что в этом плохого, рыжий?

– Плохого ничего, но Безумным Бардом это его не сделает, – вздохнул Скрипач. – Ладно, поступай как знаешь… Черт, до чего же они быстро растут, – пожаловался он. – По ощущению – буквально вчера еще на ручках носили, и на тебе, музыкальная школа. Может, еще одного родите?

– Родим, – усмехнулась Джессика. – Как только будет возможность…

Умный Ромка, конечно, не стал звонить. Тихонько поскребся в дверь, и Берта ему почти сразу открыла – знала, что придет. Привычно чмокнула мальчика в макушку и сказала:

– Давай раздевайся, и на кухню. Хоть чаю попьем.

– А Ит? – тут же спросил Ромка.

– Полутруп дрыхнет, – вздохнула Берта. – Боюсь, пообщаться не получится.

– Ну вот, – расстроенно вздохнул Ромка. – А я думал…

– Завтра поговорите, – пообещала Берта. – Кстати, держи. Это тебе.

Красная пуля произвела на мальчика впечатление куда более сильное, чем ожидала Берта – почти минуту Ромка благоговейно ее рассматривал, потом погладил пальцем и положил в нагрудный карман рубашки. И застегнул карман на обе пуговицы, чтобы не потерять подарок.

– Вот объясни, зачем она тебе нужна? – попросила Берта.

– Ну как тебе сказать, Бертик… – Рома задумался. – Кажется, мне скоро понадобится много удачи. Что-то у меня должно получиться, а без пули не получилось бы. Теперь получится.

Берта покачала головой.

– Дай-то Бог, чтобы ты сейчас говорил про удачное выступление на концерте во вторник, – пробормотала она. – Давай, надевай тапочки и пошли чай пить.

…За последний год Ромка сильно вытянулся, сейчас он был почти с нее, Берту, ростом. Если все пойдет и дальше такими темпами, то у Ромы есть реальный шанс перерасти Ри. Ха-ха, так ему и надо, гению. И вообще, парень из Ромки получится очень красивый. Уже сейчас это видно. Лицо – помягче, чем у Ри, черты больше похожи на черты Джессики, и глаза карие, как у нее, а вот фигура, осанка, манера держаться – явно отцовские. И волосы точь-в-точь как у гения – черные, густые. И внутренняя какая-то строгость, непримиримость – тоже от Ри, Джесс никогда такой не была и не будет. А еще – порода. Да, именно порода. Что-то неуловимое, но присутствующее. И с каждым годом – все ярче, все заметнее. Как разгорающийся огонь, молодой, рьяный, неугасимый…

Ромка, увидев разоренный рюкзак, тут же кинулся помогать. Сначала, правда, позвонил маме и предупредил, что задержится у Бертика; а потом начал действовать. Переложил в большие кастрюльки курагу и чернослив и принялся мыть – пол, конечно, замочил, не без того, но у Берты хотя бы появилась возможность глотнуть чаю, а потом – вовремя успеть в комнату, чтобы словить Ита. К сожалению, сигнализация машин, припаркованных во дворе, была очень похожа на сирену, которую использовали в «Вереске», а Ит спросонья соображал не очень и всегда почему-то решал, что он в госпитале и что «вот прямо сейчас надо бежать, потому что воет».

– Ит, отбой, это машина! – привычно приказала она, быстро входя в комнату.

– Черт… – успевший сесть Ит тут же лег обратно. – Надо было купить беруши. Малыш, прости. Я тормоз…

– Я знаю, – успокоила она. – Чаю принести? Там Ромка пришел.

– Ммм… да нет, наверное. Бертик, извинись за меня, пожалуйста, но я что-то… не того… – Ит натянул одеяло повыше. – Попроси, чтобы завтра… Ты пулю отдала ему?

– Отдала. Спи дальше.

– Ему понравилась?

– Не то слово. Спи, говорю, немедленно.

– Угу…

Вернувшись в кухню, Берта обнаружила, что Ромка во время ее отсутствия уже успел вытащить электрическую мясорубку и сейчас рассматривал решетки, решая, которая понадобится.

– Бери ту, у которой дырочки поменьше, – посоветовала Берта. – Так вкуснее получается.

– Ага, ладно, – Ромка сунул ненужную решетку в коробочку с насадками. – Бертик, мама сказала, что ты уезжаешь. Правда? Это так?

Берта ждала этого вопроса.

– Правда, – ответила она, присаживаясь за стол. – Ромкин, пойми, я слишком скучаю по своим.

– А я скучаю, потому что папа… – Ромка осекся. – Но мы же не можем поехать с мамой.