Читаем без скачивания Лунное стекло - Екатерина Белецкая

– Бертик, мы завтра с мамой придем, да? – спросил Ромка уже в дверях.

– Приходите. Только не рано, – попросила Берта. – После полудня, а лучше в час. Сам понимаешь, пока он выспится…

– Понимаю, – с грустью кивнул Ромка. – Папа тоже почти сутки спал, когда последний раз приезжал. Мне надоело так, Бертик. Я хочу, чтобы как раньше…

– Милый мой, я тоже хочу, – Берта покачала головой, вздохнула.

– Но почему все так?

– Мы же тебе рассказали, почему так. Это жизнь, Ром. Так бывает.

– Значит, как-то неправильно бывает, – Ромка насупился. – Пойду я. Джей там скулит уже небось.

Когда за мальчиком закрылась дверь, Берта постояла минуту в прихожей, прислонившись плечом к стене, затем пошла на кухню – обе скороварки уже посвистывали, надо убрать огонь.

Жизнь?

Так бывает?

…Может быть. Может быть, так и бывает. Но вот только далеко не у всех оно так бывает почему-то. И ведь у нас тоже бывало иначе. Она вспомнила, как несколько лет подряд, до этого всего безумия, они ездили отдыхать на юг, на Черное море, всей семьей. Две машины, прицеп, на котором стояли «Хонды», дорогущие спортивные мотоциклы, которые купили себе Ит и Скрипач, багажники забиты вещами под завязку, а до этого – шумные сборы, веселье, точка встречи – ехали из разных городов – большой пикник в самом начале путешествия, с шашлыком, с обязательным мороженым для тогда еще совсем маленького Ромки. Ри восторга Ита и Скрипача от возможности «погонять в свое удовольствие» не разделял, ворчал, если они затевали гонки на трассе; Фэб нервничал первое время, но потом успокоился; и как же прекрасно это было – две машины, летящие сквозь огромное теплое лето, поля, леса; ушедшие далеко вперед мотоциклы, а потом – букетики полевых цветов, которые ребята, пока машины догоняли, успели нарвать для нее и для Джессики. Шуточные споры по рации, пикировка насчет машин: «Ри, зачем ты купил себе этот белый сарай?», «Мой белый сарай хотя бы на солнце не нагревается, а вот на кой вам черный сарай, да еще такого размера, я вообще не пойму», «Нас, если ты не заметил, пятеро, и два кота!», «А нас тоже пятеро и большой собак!», «Зато в нашем сарае можно спать», «В нашем тоже». И так далее… Потом их ждал целый месяц юга, тепла, солнца; совершенно не загаженный дикий каменистый пляж, маленький домик, стоящий на отшибе, который они снимали несколько лет подряд у одной и той же хозяйки; и весь этот месяц морского южного лета всегда принадлежал Ромке, потому что все это было в первую очередь для Ромки и только потом – для всех остальных. Это для него плавали тогда между камней в теплой, спокойной воде крошечные рыбки, это для него светили звезды, это для него приплыли однажды к самому берегу дельфины; это для него, и только для него продавали на рынке вкусные персики и виноград, и, конечно, только для него приводили по выходным на площадь настоящего живого ослика, с которым можно было фотографироваться и на котором можно было даже прокатиться.

Было, было… вот только ушло, и непонятно, надолго ли. Может, и навсегда.

Мотоциклы сейчас в гараже, под замком, в Москве. А на машинах ездят теперь только Берта и Джессика, впрочем, она, Берта, к машине подходит хорошо если раз в месяц, предпочитает общественный транспорт. Слишком большая машина, слишком много в ней свободного места. Лучше на метро, на трамвайчике, на автобусе. Почему? Ну, потому что лучше. Как-то так получилось, что так стало лучше…

Пол после Ромкиных стараний пришлось протереть, а курагу с черносливом – откинуть на дуршлаги, чтобы обсушить. Потом Берта оделась и сбегала на улицу, в магазин, за лимонами. Купила два кило – на нее посмотрели как на сумасшедшую, но она не обратила внимания, не до того было. Вернулась – скороварки вовсю свистели. Значит, пора делать «антракт». Это Скрипач где-то прочел, что мясо получается вкуснее и нежнее, если варить его «с антрактами», выключать на полчасика, а потом ставить кипеть снова. Попробовали – действительно, метод работал. Говядина в этот раз хорошая, молодая, поэтому еще полчаса, и можно будет раскладывать. И по справедливости, поэтому нужны весы.

Весы отыскались там же, где и скороварки, на нижней полке. Их тоже пришлось вытереть от пыли, и Берта снова расстроилась, но тут же одернула себя – хватит, довольно! Приняла решение? Приняла. Вот из этого и будем исходить, а все остальное – мусор. Мусор – прочь. Все, занимаюсь делами дальше.

Часам к восьми вечера на кухню выполз зябко кутающийся в кировский халат Ит. Налил себе чаю, потом вытащил из холодильника сыр, отрезал кусок.

– Ты нормально поесть не хочешь? – спросила Берта.

– Не-а, – ответил он, отхлебывая чай. – Пока не хочу. Тебе с мясорубкой помочь?

– Сама справлюсь, – отмахнулась Берта. – Тоже мне большое дело.

– Большое, – возразил Ит. – Вон сколько всего. Где кастрюл?

«Кастрюлом» в доме называли самую большую кастрюльку. Кроме «кастрюла» имелся еще «кастрюлчик», и замыкал тройку «махонький кастрюльчик» – Кир, после оглашения названий, пообещал, что при первой же возможности прибьет Скрипача чем-нибудь тяжелым. Скрипач позже признался, что это на самом деле не он придумал, а сплагиатил где-то, теперь уже невозможно вспомнить, где именно. То ли услышал, что ли прочитал… Названия, впрочем, хорошо прижились – если кто-то искал кастрюл, то помочь с поисками было гораздо проще…

– Кастрюл где-то наверху, его помыть надо, – предупредила Берта. Ит встал на табуретку, залез на верхнюю полку – точно, вон и кастрюл. Пыльный, как незнамо что. – Слушай, вымой его в ванной, а то в раковине курага…

– Черт-те что, – пожаловался Ит, возвращаясь через пять минут обратно. – Такое ощущение, что он на себя всю пыль собрал, которая в доме была!

– Лето, – пожала плечами Берта. – Окна открывала, вот и налетела всякая дрянь. Что поделать.

– Ничего, – пожал плечами Ит. – Малыш, ты давай, командуй. Лимоны? Ой, черт, я их не купил!..

– Я уже сходила. Давай лимоны. Рука не болит?

– Да что ей сделается…

Некоторое время они работали молча, да и разговаривать было почти невозможно – попробуй поговори, когда включена мясорубка. Потом Берта сделала чаю, и они наскоро перекусили: по бутерброду с котлетой да по паре ложек меду. И поспешно стали работать дальше. Говядина уже была разложена в контейнеры, теперь настала очередь заняться бараниной.

– Кир обрадуется, – заметил Ит. – Он последний месяц все сокрушался, что хочется чего-то этакого, настоящего, а у нас со временем было совсем плохо. Не поверишь, мы даже на берег не выходили, не говоря уж о городе. Один раз на сбор только, и все.

– Один раз? – удивилась Берта. – За месяц?

– Ну да, – Ит пожал плечами. – «Сфинксы» забирали всех сами, нам, как сама понимаешь, кидали самых… самых лучших. Которые уже лучше некуда. И не выпускали на сбор. Опять пошла какая-то дележка власти у начальства, как мне кажется.

– Когда она прекращалась, – поморщилась Берта. – У них дележка, а достается в результате вам. Замечательно.

– Лучше не бывает, – мрачно подтвердил Ит. – При других обстоятельствах я бы уволился.

– Некуда вам увольняться, – Берта облизала чайную ложечку – уж больно вкусный мед Ит привез, и как он только так ловко всегда выбирает? – Сам понимаешь, или Санкт-Рена, или… мы все попадаем под официалку.

– Мы под нее и так попали, как под асфальтовый каток, – мрачно заметил Ит. – Помнишь, Клим сказал, «вас самих найдут»?

– Помню, – кивнула Берта. – Только это разве не Сил сказал?

– Какая разница, кто? Правильно сказал, вот что важно, – Ит отложил нож, которым снимал шкурку с очередного лимона. – Мы сюда переехали – и что? Проходит совсем немного времени, и начинается это вот все. У Ри, если я правильно понял, уже какие-то нехорошие мысли начали появляться на этот счет.

– Вы с ним говорили?

– Целых десять минут, когда грузили раненых, – Ит вздохнул. – Если это можно так назвать, то да, говорили.

– И?

– И он сказал, дословно, «работаем дальше».

– Ага, работаете. Он – извозчиком, вы…

– Бертик…

– Что – Бертик? Я что, не права?

– Права, – удрученно согласился Ит. – Термоядерные какие-то лимоны, аж руки щиплет. Сахара придется побольше положить.

– Нормальные лимоны. Хочешь, я сама дочищу, а ты пока помешай кастрюл, пожалуйста…

Минут через сорок смесь была готова. Съели по столовой ложке, чтобы убедиться в том, что все получилось как надо, затем Ит побрел в комнату спать дальше, а Берта стала раскладывать смесь по контейнерам. Время было за полночь, она чувствовала, что устала и что ей самой уже тоже хочется спать.

Ночью они лежали вдвоем, под одеялом, и разговаривали. Было около трех. Ит, проснувшись, обнаружил с удивлением, что выспался, а Берта почему-то сильно нервничала и заснуть толком не могла. Не получалось.

– Ит, я правда так больше не могу, – пожаловалась она. Ит тяжело вздохнул. – Можно, я тебе расскажу одну историю? Только пообещай, что не будешь смеяться.