– Поезжай, Такер, – повторила Морин. – И не торопись возвращаться.
Такер, не тратя лишних слов, спрыгнул на землю и подошел к фургону.
– Как насчет прогулки верхом? – окликнул он Фиону.
Маленькая рыжеголовая сестричка немедленно вскочила и бросилась в протянутые руки Такера. Тот поднял ее в седло вороного жеребца.
– Поедем поговорим с мистером Фостером, хорошо? – предложил Такер, устраиваясь за Фионой.
Такер лежал на земле, положив руки под голову, и смотрел на мерцающие звезды. Он понимал, что после тяжелого дня следует отдыхать, но сколько ни старался, заснуть не мог. Всего лишь один день – и он уже прекрасно представлял тяжелый, утомительный распорядок путешествия – подъем до рассвета, завтрак съеден и палатки свернуты еще до семи, иногда приходится по очереди гнать скот и табун лошадей и, наконец, помогать устанавливать фургоны в идеальный круг на ночь. Пока переселенцы были захвачены предотъездной суматохой и радовались, что караван наконец-то вышел в путь, Такер ощущал лишь тоску при мысли о монотонных унылых месяцах, ожидавших его впереди.
Но, по крайней мере, снаряжены они неплохо. Хотя Бренигены приехали в Индепенденс всего лишь с несколькими саквояжами, в которых, кроме одежды, были книги Такера по праву и юриспруденции, все-таки у них хватило денег на четыре пары крепких мулов, надежный фургон и достаточное количество провизии. Благодаря Харлену Симмонсу они не были обременены фамильными вещами, как некоторые семьи, но если верить Дэвиду Фостеру, большинство этих вещей, как крайне необходимых, так и совершенно бесполезных, будут безвозвратно утеряны еще до того, как их владельцы доберутся до Орегона. А кому лучше знать, как не Фостеру? Их вожатый каравана, широкоплечий мужчина с густой шапкой белых волос, в десятый раз совершал путешествие на Запад. Такеру он понравился с первой встречи. Фостер не тратил слов зря, но то, что он говорил, всегда имело глубокий смысл.
Его караван насчитывал сто двадцать девять человек, тридцать пять фургонов, везущих стариков и детей, фермеров, банкиров, образованных и неграмотных, людей из разных слоев общества, собравшихся, чтобы отправиться в неизведанный путь и начать новую жизнь.
И Такер неожиданно сообразил, что перестал делить людей на конфедератов и янки. Теперь они стали всего-навсего Эдамсами и Бейкерами, Маккаллоу и Фалкерсонами.
Удивленный этим открытием, Такер неожиданно испытал чувство облегчения. Он, конечно, не забудет, кто стал причиной войны, так обездолившей его и его семью, но как все-таки хорошо перестать винить людей просто потому, что они жили к северу или к югу от линии Мэзон – Диксон. Такер сумеет добиться большего, если в душе не останется ненависти, а ее место займут решимость и воля к победе.
Такер невольно улыбнулся. Еще неделю назад он не переставал гадать, что заставляет такое множество людей отправляться в долгое опасное путешествие на Запад.
Теперь, глядя на усыпанное звездами небо, он осознал, что за это время они успели стать маленькой общиной, соседями и друзьями. Тридцать пять фургонов, сто двадцать девять человек, городок на колесах и в седлах.
Возможно, дорога покажется не такой унылой и утомительной.
ДНЕВНИК МОРИН
3 мая
Завершен наш пятый день пути, но мне лишь в первый раз удалось выкроить время, чтобы сделать запись. Еще до начала путешествия миссис Эдамс показала, как упаковать провизию, чтобы она не портилась. Толстые ломти копченого окорока укладывались в бочонок с отрубями, а яйца – в кукурузную муку. Никто в Джорджии не поверил бы, что мы сбиваем масло. Коровье молоко, которое мы не допиваем, сливается в ведра, развешанные в фургоне. К концу дня оно от тряски превращается в масло. Сначала я не верила миссис Эдамс, что такое возможно, но это чистая правда!
Иногда, когда дети уже спят и в лагере все спокойно, я признаюсь себе, что страшусь будущего. Я ведь привыкла жить одним днем. Все здесь такое незнакомое, непривычное. Но я не могу поделиться своими страхами с Такером и детьми. Мы поддерживаем друг друга и черпаем мужество в этом единстве. Кроме Нила, конечно. Он совершенно ничего не боится. Его дед О’Тул был бы доволен своим тезкой.
Сегодня мне так не хватает родителей, благослови их Господь. Как бы я хотела положить голову на колени матери, чтобы она погладила меня, как в детстве, по волосам. Но это было так давно…
ГЛАВА 2
Такер первым заметил измученную лошадь, стоявшую в небольшой рощице, и повернул Блу Боя, намереваясь загнать отбившееся животное в табун.
– Бедняга выглядит так, словно не пройдет и двадцати миль, не говоря уже об Орегоне, – пробормотал Такер, подъезжая поближе к изможденной лошади. Блу Бой, пробираясь через густые кусты, внезапно остановился, насторожив уши и тревожно фыркая.
– Что с тобой, малыш?
И тут Такер увидел под деревом две фигурки, которые, обнявшись, прижались друг к другу, дрожа от холода; и лицо ребенка скрывала густая завеса волос девушки постарше.
Такер медленно спешился и подошел ближе. Девушка была прекрасна, хотя на кончике слегка вздернутого носа чернел грязный мазок. Он сразу же узнал незнакомку, которую впервые увидел около дверей лавки в Индепенденсе неделю назад. Тогда она держалась за руку угрюмого мужчины, решительно и быстро тащившего ее по тротуару. Проходя мимо Такера, она назвала мужчину мистером Джонсоном. Такер еще подумал тогда, что столь хорошеньким девушкам не к лицу выглядеть такими несчастными.
Он продолжал смотреть на нее, внезапно осознав, что незнакомка еще красивее, чем показалось сначала. Ее лицо было одним из тех, от которых невозможно отвести глаз: овальное, с высокими скулами, выгнутыми бровями, алебастровой кожей и нежно-розовыми губками сердечком. Волосы цвета темного меда, густые и вьющиеся, рассыпались по земле роскошным ковром. Только одно портило идеальную картину – лилово-желтый синяк, расплывшийся на левой щеке, потускневший, но достаточно хорошо заметный.
Уж не работа ли это мистера Джонсона? Такер вскипел от бешенства при одной этой мысли. Только услышав, как она резко втянула в себя воздух, Такер сообразил, что смотрит в широко раскрытые серые глаза оттенка крыльев голубки, темнее у внешнего края радужки и почти серебряные у самого зрачка.
Неожиданно вместо прекрасных глаз перед его носом появился длинный кинжал.
– Что вам нужно? – резко спросила она.
Что-то подсказало Такеру, что незнакомка не задумается пустить в ход оружие – слишком безошибочно читалось написанное на ее лице отчаяние. Такер поднял руки и отступил:
– Совершенно ничего, мисс. Увидел вашу лошадь и подумал, что она отбилась от табуна.
