или там… В поле… Тоже там. А во всех этих «там» живут всякие разные звери. И некоторые из них очень даже не против закусить человеком.
— Зато на рынке появится новый вкус чая. И на нём можно будет неплохо заработать! — отозвалась Кэт. — Я бы рискнула, если бы деньги нужны были.
— Может, и так… Может, и так… — задумчиво согласился я, разглядывая мелькающую на кухне фигурку в одних трусах и топе.
Не, ну а что? Мы не придумаем, что ли, занятия интереснее, чем чаи посреди ночи гонять?
Решив, что придумаем, я направился на кухню и поймал Кэт в объятия, пока она возилась с чайником.
— Эй! Мы же отвар попить собирались! — возмутилась девушка, когда я загадочно запыхтел ей в шею.
— Угу… — покрепче прижимая её к себе, согласился я.
— Так отвар будем? Или не будем? — тихо спросила Кэт, но, судя по голосу, чаепитие её уже не интересовало.
— Угу… — не стал я с ней спорить.
— А когда? — слабым голосом спросила она.
Но я уже не стал ей отвечать даже коротким «угу». Отвечать и одновременно целоваться как-то не слишком удобно…
За окном в последний раз слабенько громыхнуло, а на землю обрушился ливень. Он барабанил по крыше капсулы, по стеклу, стекал по стенам, хлестал вместе с порывами ветра по земле… А потом… Как внезапно начался, так же внезапно и закончился. Я и Кэт лежали в кровати, тяжело дыша и слушая, как бьются в стекло последние капли.
— Пошли пить чай и смотреть на звёзды? — взглянула на меня девушка, приподняв голову с моей груди.
— Пошли… — согласился я, а потом подумал и добавил: — Только одеться надо потеплее!
— Замёрзнем — вернёмся!.. И придумаем, как согреться! — засмеялась Кэт, поднимаясь с кровати и мелькая в темноте разными округлостями.
А я старательно пялился в потолок, хотя краем глаза видел, что она, натягивая одежду, принимает очень эротичные позы. Но если я туда посмотрю, то… В общем, тогда смотреть мы будем не на звёзды, а уже на рассвет. Вот только на территории нашей группы неинтересно встречать рассветы. Скала Алтарного перекрывает обзор.
Наконец, Кэт вздохнула и пошла ставить чайник, так и стоявший сиротливо на плите. А я начал одеваться. Когда я жил на Земле, в городе, мне бы и в голову не пришло посреди ночи переться на улицу. В лучше случае, можно летом вылезти на балкон. Да и то, такая ересь людям на Земле редко приходит в голову. Я вон на балконе, помнится, и умер… Нехороший опыт, однозначно!
А вот жизнь в капсулах меняет отношение к свежему воздуху. Здесь выйти за дверь — это автоматически означает «пойти на улицу». Нет никаких лестничных клеток, пожарных лестниц и прочих «промежуточных» шагов. Налил чай, прошёл двадцать шагов до двери — и ты на природе.
Когда мы выбрались, тучи уже улетали куда-то на восток, а на западе раскинулось звёздное небо, сквозь которое медленно плыл обрезанный диск меньшего спутника нашей планеты. Небо тут было удивительное… Единственное, чем оно напоминало земное — это Млечный путь. Он здесь тоже хорошо просматривался, хоть и выглядел несколько иначе.
— Как тут звёзд много… — выдохнула Кэт, завороженно глядя в небо. — А ещё они такие яркие…
— Просто на Земле их мешало видеть «световое загрязнение»! — решил выпендриться я своим многознанием.
— И что это за дрянь такая? — удивилась девушка.
— Фонари, свет из окон, подсветка зданий… — почесав затылок, объяснил я. — Очень много света вокруг, поэтому звёзды было плохо видно. А вот если в какую-нибудь дикую местность забраться… Там, конечно, и на Земле был совсем другой вид!..
— Где ты на Земле дикую местность видел? — прыснула в кулачок Кэт.
— Были места, почему же… — чуть смутившись, ответил я.
И, опережая вопрос, тут же признался:
— Правда, я там никогда не был.
Мы ещё немного помолчали, попивая отвар. Весенний ветер подленько пытался забраться под одежду. Видимо, очень хотел доказать, что сейчас ещё весна, а никакое не жаркое лето. Вот только получалось у него откровенно плохо. Вместе с дождевой прохладой он мог принести только не до конца остывший после дневного солнцепёка воздух.
Летняя жара пришла стремительно. Алтарное ещё плавало в лужах от тающего снега, да и безымянная река, протекавшая мимо, гремела потоками паводка… А днём без панамки под солнце уже страшно было выйти.
Степь вокруг города быстро окрашивалась в зелёный. Не в тот сочный оттенок, который окружал нас осенью, а в куда более глубокую палитру зелени. Начиная от почти жёлтого… И заканчивая тёмно-темно зелёным, почти чёрным. Впрочем, в степи хватало и странных растений — с синим и фиолетовым окрасом.
А ещё отовсюду лезли цветы. И первые местные насекомые уже начали трудовую деятельность по перекрёстному опылению флоры. В общем, над нашим лагерем витали ароматы весны… А вот над Верхним городом запахи были не такие приятные. Особенно попахивало вокруг рыночных площадей и навесов для бескапсульных… Но о грустном я старался не думать.
— На Земле всё совсем не так… — заметила Кэт, уткнувшись носом в моё плечо. — Там будто всё ненастоящее…
— Ненастоящее? — удивился я.
— Да… Живёшь не по-настоящему. Работаешь, скорее, для виду. И даже влюбляешься будто понарошку. Потому что ни на что серьёзное не рассчитываешь… — вздохнула Кэт.
— А любовь-то тут при чём? — не понял я, покосившись на её печальную мордашку.
— Не знаю… — призналась Кэт. — Но по статистике с каждым годом семейных пар на Земле было всё меньше и меньше.
— Но дети-то рождались! — возразил я.
— Тоже мало, — ответила Кэт. — Но дело же не только в детях… Дети-то были, но почти все с одним-единственным родителем.
— Ну… — я не нашёлся, что ответить. — А
