Дездемона съежилась. Глаза Старка были холоднее льда в морозилке на кухне «Верного стиля».
— Вы хотели, чтобы она тоже подписала брачный договор?
— Конечно. Линдси согласилась подписать его в день свадьбы. Но у алтаря она так и не появилась. Вместо этого прислала записку, сообщив, что собирается выйти замуж по любви.
— Понимаю.
— Наш общий знакомый сообщил мне, что через полгода она подала на развод.
— Понимаю.
— Потом она влюбилась в теннисиста.
— И такое случается.
— Вот что бывает с браком по любви, — грустно прокомментировал Старк.
— Не стоит сосредоточиваться на этом, — осторожно заметила Дездемона.
— Я думаю, что мне все-таки повезло, — продолжал Сэм.
— Возможно.
— По крайней мере, в тот раз мне не пришлось платить за свадебный прием.
Старк взял ручку и пункт за пунктом прошелся по счету.
Дездемона с облегчением вздохнула: наконец-то он занялся делом. Теперь шансы получить от него чек возросли.
Она хорошо понимала, почему у Памелы Бетфорд и Линдси Миллз сдали нервы накануне свадьбы. Чтобы выйти замуж за Сэма Старка, нужно иметь особое мужество.
Ему очень подходило его имя — непреклонный. Было в Старке что-то жесткое, упрощенное, что остановит любую умную женщину. Образу средневекового рыцаря соответствовали черты лица и осанка Сэма. Почти черные длинные волосы гладко зачесаны назад, широкое плоское лицо и как бы скошенная челюсть, казалось, были специально созданы для стального шлема, яркие зеленые глаза сияли блеском старинных самоцветов. В них горел хищный пытливый ум.
В облике Сэма Старка было нечто суровое, прямолинейное и упорное — качества, возможно, ценные несколько сот лет назад, но в современном мире не вполне уместные и пугающие.
Дездемона сказала себе, что, как только ей удастся заполучить с него чек, Старк перестанет существовать для нее.
С другой стороны, она впервые встретила мужчину которого невесты дважды покинули у самого алтаря.
— Два фунта тейпенада? — Старк удивленно посмотрел на Дездемону. — Что еще за тейпенад?
— Это такая оливковая паста. Ее намазывают на крекеры.
— Она стоит целое состояние. Может, было бы дешевле просто подать пару банок маслин?
— Возможно, но мисс Бетфорд предпочла тейпенад.
— А как насчет сырных палочек? Кому нужны четыреста сырных палочек?
— Приглашение получили двести человек, господин Старк. Мисс Бетфорд хотела, чтобы каждому досталось по две.
Старк продолжал изучение списка.
— Фаршированные грибные шляпки? Мне вообще никогда не нравились эти фаршированные шляпки.
— Наверное, мисс Бетфорд их очень любит.
— Очевидно, она любит их больше, чем меня. А что это за лебеди по пятьдесят баксов каждый? В наше время никто не ест лебедей.
— Это не настоящие лебеди, а ледяные скульптуры. Рафаэль, один из моих служащих, сделал их.
Старк посмотрел в окно.
— Я плачу по пятьдесят долларов за тающие сосульки?
— Представьте, что это произведения искусства. Рафаэль считает себя художником.
— Они же из льда. Разве я должен платить за полив газона сто пятьдесят долларов?
— Я вижу, это сложно для вас, господин Старк. Буду рада обсудить с вами каждый пункт счета, но уверяю: все расценки очень умеренные.
— Наши с вами представления об умеренности не совпадают, мисс Вейнрайт. — Старк вернулся к счету. — Козий сыр со специями из трав.
— Очень популярен теперь.
— Не пойму, как это ему удалось при такой цене.
— Это особенный козий сыр, который производит местная фирма.
— Чем они занимаются? Выращивают коз в своих собственных квартирах?
Дездемона хотела было рассказать о козах, но в Последний миг передумала. Она поняла, что Старк придрался к счету, чтобы выпустить гнев и боль, которые его переполняли.
Она взглянула на его громадный кулак, сжимавший тонкую золотую ручку. Мышцы его были напряжены.
— Признаю, что сыр дороговат, — сообщила она мягко. — Но он превосходен и хорошо хранится. Вам оставить немного для дома?
— Да, пожалуйста. Я сегодня им поужинаю. Оставьте еще немного крекеров и пару бутылок шампанского.
Дездемона нахмурилась.
— Послушайте, это не мое дело, но вы что, собираетесь весь вечер оставаться совсем один?
Он взглянул быстро и отчужденно.
— Не беспокойтесь, я не собираюсь делать глупостей и умирать от передозировки сыра с шампанским.
— Вы перенесли сильную эмоциональную травму. После такого не следует оставаться одному. С кем вы можете побыть сегодня? Родственник, может быть?
— У меня в Сиэтле нет родных.
Дездемона изумилась.
— Никто не приехал на свадьбу?
— Я с родней не очень близок, мисс Вейнрайт.
Она не знала, что сказать, и ужаснулась при мысли, что можно прожить без семьи. Став в пять лет членом многочисленного клана Вейнрайтов, она не представляла себя вне семьи. Время до свадьбы ее матери и Бенедика Вейнрайта она помнила смутно и не хотела к нему возвращаться.
— Может, у вас есть друг?
— Думаю, можно заказать надувную куклу из «Сексшоп», — хмыкнул Старк, — анатомически совершенно натуральную. Но, при моем везении, она не дождется и лопнет, пока я буду разбираться с инструкцией.
Дездемона невольно улыбнулась.
— Рада, что чувство юмора не покинуло вас. Хороший признак.
— Вы так думаете?
— Определенно. — Дездемона наклонилась и сложила руки на столе. — Послушайте, я совершенно серьезно. Вам сегодня лучше не оставаться одному.
Он глядел непонимающими глазами.
— А что мне делать? Я не собираюсь устраивать вечеринку.
Дездемона решилась.
— Вот что я вам скажу. Давайте закончим со счетом, а потом отправимся на кухню «Верного стиля»и поужинаем вместе с моими ребятами. Вы даже можете пойти с нами в театр.
— Театр?
— В «Рампу» на площади Пионеров Запада. Это небольшой зал под виадуком. Знаете это место?
— Нет. Я редко хожу в театр.
Дездемона рано в своей жизни поняла, что люди делятся на две категории: на тех, кто любит театр, и на варваров. Она редко общалась со вторыми, но сегодня была готова сделать исключение.
— Театр маленький, — пояснила Дездемона. Ставят много современных экспериментальных пьес. Моя кузина Джульетта занята в последнем спектакле.
Старк выразил сомнение:
— Это будет одна из фантастических пьес без сюжета и смысла, где актеры появляются на сцене голыми, бросая в зрителей всякую всячину?
Дездемона снисходительно улыбнулась.
— Я вижу, вы знакомы с экспериментальным театром.
— Наслышан. И думаю, что не получу удовольствия от подобного зрелища.
— Взгляните с другой стороны. Мужчине, оставшемуся наедине с самим собой в брачную ночь, гораздо приятнее посмотреть на живую актрису, бегающую по сцене в чем мать родила, чем на надувную куклу, пускай даже и очень натуральную.
