– Мы бы очень хотели взять парнишку с собой, Энн, – сказал Джошуа. – Что вы на это скажете?
Энн закусила губу и снова села.
– Меня всегда очень беспокоило, что Дэвид растет в школе для девочек, где все учителя – женщины, кроме преподавателей рисования и танцев. Он – всеобщий любимец, и все стараются что-то сделать для него, в этом мне очень повезло. Но он почти не общается с мужчинами и совсем не общается с мальчиками.
– Конечно, – ответил Джошуа, – я представляю это. Я все еще планирую отослать его в школу, когда он станет постарше, с вашего позволения, конечно, а пока ему нужно общаться с другими детьми. Дэниел и Эмили намного младше его, но они – его троюродные брат и сестра. И, следовательно, все остальные дети Бедвинов связаны с ним отдаленным родством. Я не буду объявлять об этом во всеуслышание, потому что я знаю, как это вас расстроит, но, тем не менее, это правда. Вы позволите ему поехать?
От необъяснимого чувства паники у Энн скрутило живот. Она никогда не расставалась с Дэвидом больше, чем на несколько часов. Он принадлежал ей. И хотя ее сыну было только девять, Энн знала, что в недалеком будущем лишится его. Ведь не могла же она отказать Дэвиду в получении достойного образования с мальчиками его возраста? Но нужно ли начинать именно сейчас? Должна ли она отпустить Дэвида на месяц или больше уже этим летом?
Но как она могла сказать «нет»? Энн не сомневалась, что увидит заблестевшие от волнения в ожидании ее согласия глаза Дэвида, если этот вопрос зададут ему.
Она почувствовала, как дрожат ее руки, лежащие на коленях. Впервые за те десять лет, что они были знакомы, Энн обиделась на Джошуа. Она почти возненавидела его – особенно за настойчивое утверждение, что Дэвид является его кровным родственником, а, следовательно, маркиз в некотором роде за него в ответе.
Дэвид не был его родственником.
Он был ее сыном.
– Мисс Джуэлл, – заметила маркиза. – Ребенок девяти лет слишком мал, чтобы разлучать его с матерью на целый месяц. Хотя сейчас я могу говорить только как мать маленьких детей – трехлетнего и годовалого, я более чем уверена, что ни одна мать не готова к разлуке со своим ребенком, которому всего лишь девять. Безусловно, вы тоже должны поехать в Уэльс.
– Ты совершенно права, Фрея, – заметила леди Потфорд. – Разве ваше присутствие в школе сейчас так уж необходимо, мисс Джуэлл?
– Нет, мадам, – ответила Энн. – В школе также остались мисс Мартин и мисс Осборн.
– Тогда вопрос можно считать улаженным, – весело заявил Джошуа. – Вы с Дэвидом поедете вместе, и Дэниел будет так рад, что нам, возможно, придется его связать. Так вы поедете?
– Но разве я могу? – ошеломленно пробормотала Энн. Она понимала, что идея пригласить ее возникла внезапно. – Это дом герцога Бьюкасла.
– Ой, тьфу! – махнув рукой, сказала Фрея. – Это дом Бедвинов, а я – Бедвин. К тому же, это очень большой дом. Вы определенно должны поехать.
Герцог Бьюкасл, подумала Энн, считался самым холодным и заносчивым аристократом в Англии. Все Бедвины имели репутацию чрезвычайно высокомерных людей. А она была дочерью незнатного сельского джентльмена. Кроме того, она была простой учительницей, бывшей гувернанткой. Но все это были цветочки, по сравнению с тем фактом, что она была незамужней матерью незаконнорожденного ребенка.
Разве она могла…
– Мы не примем отказа, – властно произнесла леди Холлмер, глядя поверх своего выдающегося носа на Энн. – Вам остается только подчиниться, и, вернувшись в школу после чаепития, начать собирать вещи.
Как сказала маркиза, дом в Уэльсе был большим. Там будет много Бедвинов, все они уже женаты и имеют детей. Конечно, ей будет несложно держаться от них в стороне. Она сможет проводить большую часть времени с детьми. В то же время, Дэвид будет иметь больше свободы в загородном доме и поместье у моря, и, что самое главное, – он будет играть с другими детьми, некоторые из которых будут мальчиками его возраста. И у него будет Джошуа, которого он обожал, настоящий мужчина, образец для подражания.
Энн не могла отказать сыну во всем этом. Но, в равной степени, она не могла позволить ему поехать одному.
– Хорошо, – согласилась она. – Мы поедем. Спасибо.
– Великолепно! – воскликнул Джошуа, радостно потирая руки.
Некоторое время спустя, возвращаясь обратно в школу, Энн уже совсем не была уверена, что правильно поступила, дав согласие. Но было слишком поздно менять свое решение. Пока она знакомилась в детской с маленькой дочерью Холлмеров, Джошуа уже все рассказал Дэвиду и Дэниелу. И сейчас ее сын подпрыгивал рядом с ней, как маленький, громко и взволнованно болтая, что обращало на него внимание прохожих.
– Мы будет кататься на лодке, и плавать, и лазать по скалам, – перечислял он. – И мы будем строить крепости из песка, играть в крикет и забираться на деревья, и играть в пиратов. Дэйви тоже там будет. Ты его помнишь, мама, ты встречала его давно, до того как мы переехали в Бат? И там еще будет мальчик по имени Александр. И девочки – я помню Бекки. А ты? И маленьким нужно будет, чтобы кто-то с ними поиграл, а мне это нравится. Мне нравится Дэниел, он ходит за мной по пятам, как будто я великий герой. А, правда, что он мой кузен?
– Нет, – быстро ответила Энн. – Но для него ты – герой, Дэвид. Ты большой мальчик. Тебе уже девять лет.
– Все будет так увлекательно, – продолжил он, когда они свернули за угол Саттон-стрит, перешли на улицу Дэниел, и постучали в двери школы. – Дай мне сказать, мама.
И Дэвид тут же рассказал обо всем пожилому привратнику, который изумленно восклицал во всех нужных местах его рассказа.
– Да, – кивнула Энн, встретившись взглядом с привратником поверх головы сына.- Этим летом мы едем в Уэльс, мистер Кибл.
Дэвид уже умчался наверх, чтобы поделиться радостными новостями с экономкой.
– Что вы собираешься сделать? -переспросила Клодия Мартин через час, когда процессия учениц вернулась в школу и вновь превратилась в стайку щебечущих девочек, которые, увидев Энн, заявили, что она пропустила грандиозное событие, и что булочки Салли Ланн были такими огромными, что до утра в них определенно уже ничего не влезет.
Конечно, вопрос был чисто риторическим, так как мисс Мартин явно не страдала глухотой, и с ней в ее личной гостиной были только Энн и Сюзанна, в изнеможении вытянувшаяся на стуле возле камина и приходящая в себя после долгой прогулки по летней жаре. Она обмахивалась соломенной шляпкой, которую только что сняла с головы.
Клодия, в отличие от молодой коллеги, выглядела такой свежей, словно провела всю вторую половину дня в этой самой комнате. Она была так же аккуратно одета, а ее каштановые волосы были крепко стянуты в узел.
