Преодолев последние три пролета, Милли попала в тихий, покрытый толстым ковром коридор. Номер пятьсот пятнадцать должен быть в самой середине, по правой стороне, если она правильно запомнила. Медленно и глубоко дыша, чтобы успокоиться, она шла вдоль дверей с золотыми цифрами. Пятьсот три, пятьсот пять… И пыталась вспомнить, что же она собиралась сказать Крису. Но в голове крутилась одна-единственная мысль: кто такая, черт возьми, эта Луиза Тернер?
Крошечная блондинка появилась в противоположном конце коридора, и Милли еще замедлила шаг, чтобы встретиться с Крисом, когда та уже скроется за своей дверью. Этой дамочке определенно ни разу в жизни не довелось почувствовать себя невидимкой. Все в ней — и элегантные туфли крокодиловой кожи на высочайших каблуках, и дорогое облегающее платье, и яркий макияж, и стильная прическа — привлекало внимание. Женщина продолжала идти по коридору, посматривая на номера на той же правой стороне, и Милли вдруг почувствовала подкативший к горлу ком. И чем дальше та двигалась, тем плотнее становился противный удушливый комок. Когда она, наконец постучала в номер пятьсот пятнадцать, Милли даже не удивилась.
— Малышка, как хорошо, что ты успела перебраться до грозы! — услышала она знакомый баритон, когда Крис открыл дверь, чтобы впустить гостью.
Милли спряталась за ближайшую пальму и сквозь огромные листья наблюдала, как ее любовник сгреб в охапку эту шикарную фифу. Она уже не пыталась уверить себя, что это деловая знакомая, слишком уж недвусмысленно Крис поглаживал обтянутый шуршащим шелком аккуратный задик.
Она нашла в себе достаточно присутствия духа, чтобы не завизжать, не потерять сознание, не броситься к двери и начать колотить в нее кулаками. Она буквально скатилась по лестнице на первый этаж, проклиная свою глупость, и оказалась в просторном холле. Ну и положеньице… В сумке согревается шампанское, тают свечи, портится клубника, а проклятый пояс под костюмом немилосердно раздражает своей непривычностью. Сквозь огромное окно виден бушующий на океане шторм, переправа закрыта, хлещет дождь, и во всем отеле ни одной свободной комнаты!
Дезмонд Мейер открыл дверь своего номера и небрежно бросил сумки на пол. За тридцать лет своей жизни он бывал здесь столько раз, что знал расположение комнат не хуже, чем в собственном доме. Здесь, на Мерри-Айленде, отец учил его кататься на велосипеде, поставил на водные лыжи, потом подарил первую доску для серфинга. Мама учила нырять с вышки в бассейне под окнами гостиной, а зимой водила на каток… Уикэнд в отеле «Мортонс» в детстве означал спорт до изнеможения, хохот до боли в животе, клубничный торт и горячий шоколад в изобилии. И позднее, когда он начал жить самостоятельно, тут его всегда ждали теплая встреча и приятные воспоминания.
Но сегодня унылый вид пустых комнат наводил на мысль о том, что в его возрасте люди приезжают на Мерри-Айленд с женами и детьми. Дома в Крэнвилле идея провести уик-энд на острове показалась привлекательной, но сейчас… Дез включил кондиционер и сбросил куртку. Он планировал поплавать, может, покататься на доске, если будет приличная волна, посидеть в баре, расслабиться. Глядя в окно на разразившийся шторм, приходилось признать, что идея себя не оправдала. Но делать нечего, и, раз он уже здесь, надо как-то убить время. Сумки с продуктами для холостяцкого ужина валялись у двери, и он перенес их в холодильник. Открыл банку пива, сел в кресло и в который раз достал из кармана приглашение.
Значит, Херб женится. Последний, из крэнвиллских разбойников прощается с независимой жизнью. Вернее, предпоследний, последний еще держится, напомнил себе Дез. Как ни странно, сегодня эта мысль не принесла удовлетворения. Сейчас, когда все его друзья дома моют посуду и в тридцать шестой раз смотрят с детьми «Микки-Мауса», он сидит в полутемной гостиной номера люкс, наедине со своей независимостью, и не знает, чем себя занять. Пугающий симптом… Хотя, может, это и к лучшему. У него есть шанс, повнимательнее взглянуть на свою жизнь и понять, действительно ли в ней что-то не так. Но в глубине души Дез прекрасно знал, что именно его беспокоит.
Милли сидела в холле отеля в просторном уютном кресле и пыталась сообразить, что же ей делать дальше. То, что звонить Люси бессмысленно, она уже поняла. Ночевать ей, так или иначе, придется здесь, и скорее всего в этом кресле. В то время, как наверху, на пятом этаже, Крис и его «малышка» будут лежать в теплой мягкой постели, и… От отвращения ее затошнило.
Подумать только, она ввязалась в это глупое предприятие, чтобы спасти их отношения, когда спасать-то уже нечего! И как это она не обращала внимания на тревожные знаки: на его внезапный интерес к работе, постоянную усталость и, главное, полный отказ от сексуальных отношений в последнее время. Да нет, обращала, конечно, но не хотела сцен, объяснений… Все, хватит, больше она не будет незаметной! В следующий раз устроит такой скандал, что ему даже и не снилось!
— Послушай, Роджер, у тебя нет случайно спичек? Хочу разжечь камин, да вот никак не могу найти чем, — вдруг услышала Милли знакомый голос, от которого сердце забилось быстрее, несмотря на все ее унылое настроение. Что это, слуховая галлюцинация? Возможно ли, что Дез Мейер здесь, совсем рядом? Что ему делать в отеле?
Она повернулась к стойке и увидела, как уже знакомый ей клерк протянул спички именно Дезмонду.
— Спасибо, выручил меня. Слушай, давай сходим в бар, выпьем пива, когда закончишь дела.
— Прости, Дез, не могу. Невеста ждет сегодня к ужину.
— Невеста? Давно ли?
— Да уже почти месяц. Свадьба в июле. Тебе надо познакомиться с Мэгги. Она классная девочка! — Клерк широко улыбнулся.
— Не сомневаюсь, дружище. Поздравляю. — Дез повернулся и направился к лестнице.
Милли смотрела ему вслед, и в ее хорошенькой рыжей головке метались отрывочные мысли. Интересно, он здесь один? Наверное, да, иначе не стал бы приглашать этого парня в бар. Он кажется таким одиноким… «Тебе было бы с ним намного лучше», — зазвучал в ушах голос Люси. Не позволяя себе задуматься, Милли схватила сумку и бросилась за удаляющимся Дезом.
На пятом этаже он свернул в коридор и скрылся за дверью номера пятьсот двадцать четыре. Милли на цыпочках следовала за ним, безуспешно пытаясь унять лихорадочное биение сердца. Проходя мимо пятьсот пятнадцатого, она почувствовала, как гнев вспыхнул в ней с новой силой, заставив на минуту забыть Дезмонда Мейера. Как хорошо было бы постучать в дверь кулаком, прервать их занятие и высказать негодяю Крису все, что она думает о нем и о его жалком, гнусном обмане. Он-то полагает себя таким хитрецом, обманывая «старушку Милли»…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
