– Только если не следить за оружием, – покачал головой тайный советник, – надо чистить, смазывать, не мочить, постоянно менять патроны, отстреливать их из партии или покупать в проверенной лавке, в общем возни хватает, но эффект превосходит ожидания. Одного попадания, как правило, хватает, даже в руку или ногу, чтобы противник вышел из строя, да, в армейских частях предпочитают самые простые однозарядные винтовки или как в пограничной страже пневматическое оружие, за ним уход минимальный, работает исправно, ну так после одного-двух выстрелов всё равно примыкать штык и в рукопашную. Лучше уж сразу в сабли ударить конной лавой. А револьвер даёт возможность шесть, а повезёт и двенадцать раз выстрелить, да ещё ужас до стрельбы наведёт – про абордажные револьверы легенды ходят.
– Может и стоит подумать о таком вооружении для службы, только покомпактнее, – задумчиво пробормотал граф, прицелившись в стеллаж с документами у двери, – однако где эти бездельники, давно пора.
Словно в ответ на это, в дверь постучали и вошли двое, слегка побледневшие от нацеленного на них абордажного револьвера. В дверной проём заглядывали ещё с десяток слуг и стюардов, не скрывавших страха на лицах, Нефёдов, усмехнувшись, передал револьвер Эрику, тот положил его на стол и сурово уставился на вошедших, пряча улыбку в уголке губ – напуганный лучший материал для допроса. А лишняя аура пренебрежения простыми смертными, таинственности и приписываемой бесчеловечной жестокости Тайной службе никогда не повредит. Вошедшие были один из внутренней охраны дворца, им поручили всех причастных собрать и привести, второй видимо какой-то сторож или смотритель, портки он пока не намочил, но перетрусил крепко, охранник держался заметно бодрее, но тоже нервничал. Отличная рабочая обстановка, Эрик решил приступать.
– Представьтесь господа, – сухо начал он.
– Дык я это, Яков Зотов, это, смотритель дальнего парка, рядом с дорогой железной, етить, – пробормотал чуть не приседая невысокий и очень пожилой человек с бородкой, – паровоз-то я видал, это да. Он из туману как выскочил и давай на станцию без гудков, значит, а я припозднился эта, с приятелем, в каптёрке мы эта, но не пили, господин, эта, святейшество ваше, нет, не пью как третий день, оно это да. А паровоз уехамши скоро, в тумане-то не видать кто в него длинные такие мешки-то грузил, я правда думать-то подумал, чё ночами грузят, так то дворец, может оно чё и там нужно. А номер паровоза я заприметил и вот гвардейским сразу и сказал, значить, был он ИЖД-23-178, эта я чё запомнил, дочке моей годов столько, а длина пруда у меня в парке ровно 178 саженей. Эта я правильно всё упомнил?
– Спасибо господин Зотов, за прекрасные сведения, думаю, вас вскоре ожидает награда, – кивнул, записывая на листке показания, сказал Эрик, – можете быть свободны.
Граф не возражал и тайный советник вызвал следующего, затем следующего, чтобы как-то заняться во время скучного допроса, Эрик разобрал и чистил свой револьвер, чем ещё больше пугал допрашиваемых. Кто-то пытался юлить, кто-то просто всю ночь стоял в карауле, кто-то тут же пытался донести на сослуживцев, неожиданные сведения дал один стюард, заведовавший подачей вин, он уже собирался уходить, но внезапно добавил информации.
– Во дворце тогда ночью подавали вино не только в гусарском зале, была ещё одна компания, – нашептал стюард, оглядываясь на дверь, – у принца собрались юноши знатных фамилий, прибывшие поздно вечером на мобиле сильно пьяными и продолжили выпивать вопреки запрету императора. Памятуя о давешнем скандале, когда принц и его малолетние друзья надулись холодного пива и заболели перед визитом объединённых королевских домов, император строго-настрого наказал под страхом увольнения не давать принцу и его друзьям спиртное из погребов. Но принц своенравен и дружки его такие же, хотя стюарды вежливо им отказывают, но те время от времени проносят спиртное во дворец либо сами, либо им привозит одна винная лавка. Главный стюард делает вид, что этого не замечает и спускает на тормозах, винная лавка та называется «Винокуренный дом братьев Бландовых», может это поможет.
Затем было десяток всяких чиновников, по разным причинам покидавшим дворец ночью, большинство имело семьи и задержалось по службе из-за неотложного совещания, все были вместе и заседание стенографировалось, их быстро отпустили, зато двое субъектов, отчаянно нервничавших и отказывающихся говорить заинтересовали больше, один из них был третьим секретарём заместителя министра транспорта. С первым быстро разобрались, оказалась банальная интрижка с фрейлиной, Эрик его даже журить не стал, благо, хотя они нарушали этикет, протокол и субординацию, но людей понять можно. Успокоившийся чиновник ушёл, благо Тайная служба на то и тайная, чтобы не болтать лишнего, тем более нравственность и мораль не в их компетенции, зато второй оказался упёртым и неразговорчивым. На вопросы отвечал односложно, в подробности не вдавался, что его привело в столь поздний час во дворец говорить отказывался и, что погнало в предутренний час в столицу тоже не объяснял, дескать, это дела министерства транспорта, Тайной службы не касается и вообще на каком основании его допрашивают и задерживают.
– Извините нас за настойчивость, господин третий секретарь, служба у нас такая неблагодарная, досаждаем людям, – развёл руками Эрик, виновато улыбаясь, – извините за беспокойство ещё раз, не смею вас задерживать.
– Да, да, скажу, чтобы ему на хвост посадили топтуна, – одними губами прошептал граф, вызывая агента, – мутный тип, явно что-то скрывает и главного стюарда задержать немедленно. Где так довелось научиться допросы проводить?
– Так сколько диверсантов и просто нарушителей границы поймано было и допрошено, – махнул рукой тайный советник, – начальник заставы не всегда на месте был, а сведения требовали, не везти же их в управление. Ну, вот приходилось допрашивать другой раз по дюжине в день, бывало просто туповатые крестьяне скот пасли, а бывало такие талантища, им бы в театр, а они в диверсанты. Здесь-то проще-простого.
– Ну и что здесь простого?
– Вытанцовывается две версии, обе требуют проверки: надо потрясти винокурню, думаю это был заговор с целью отравить принца или ещё кого, да может, перепутали впопыхах, а потом следы заметали или ещё какая фантастика приключилась, в таких делах бывает. Но может это третий секретарь решил таким экстравагантным образом стать вторым секретарём, уничтожив карьеру своего патрона. Насколько я помню замминистра путей сообщения очень толковый малый, ему предрекали в «Имперском голосе» блестящую карьеру, а секретарей, как правило, берут с собой, первый становится замминистра, остальные растут на ступеньку. Возможно, оба события связаны в единую цепь. Расследование по паровозу, думаю, прольёт немного света, так же надо дождаться доклада агента, поглядеть, куда этот секретарь побежит после допроса и опросить владельца винокурни завтра, сегодня-то уже для допросов в городе поздновато.
– Да, всё верно, хоть что-то вырисовывается, как всегда копни, такого вылезет в человеках, только диву даюсь, – усмехнулся граф и увидел спешащего агента с телеграммой, – а вот и паровоз нашёлся, смотритель молодец, хоть и пьяница, номер верно запомнил. Паровоз сей угнан давеча со станции «Двенадцатая верста», кто угнал и куда делся никто не видел, нашли состав в тупике у той же двенадцатой версты, злоумышленника ищут, но от себя добавлю, найдут дырку от бублика. Давайте-ка, советник, собирайтесь, отужинаем и двинем с последним поездом в столицу, у вас в городе есть, где остановиться или распорядиться о служебной квартире?
– Разумеется, есть, я здесь вырос на Большом острове, у родителей там была квартира, а потом они переехали в имение, а я перебрался в небольшую квартирку на Стреловом мосту.
– Ужас какой, это же небогатый квартал, этот мост в пять этажей застроен, давно пора снести этот пережиток прошлого, – нахмурился граф, – там сплошной гам, весь день, художники эти, студенты, туристы жуть какая. Может лучше в служебную? Посадская улица, отдельные домики, вход на территорию по нашему значку, тишина, благоденствие.
