устремился на мостик.
Сэр Арчибальд Форстер спускался с него, не торопясь и отдавая какое-то приказание.
В одну минуту Морис Рембо схватил его за руку и, не смущаясь его сопротивлением, потащил за собой. Палуба уходила из-под их ног, и молодой француз дошел до своей лодки, цепляясь за бортовые сетки.
– Арчибальд, сюда… цепляйтесь с противоположной стороны…
Больше он не мог говорить: огромная волна смыла палубу, подхватив ее, как соломинку и унося далеко лодку, за которую ухватились два приятеля. Ударами о трубы, взрывом котла они были отброшены еще дальше… Затем «Макензи» погрузился в пучины Тихого океана, увлекая в непреодолимом водовороте последнюю шлюпку и последних оставшихся в живых.
Мертвая тишина витала над волнами, покрытыми пеной. Густой мрак, сразу покрывший место, где была устроена эта западня, лишил желтолицых, любовавшихся издали делом своих рук, возможности быть свидетелями агонии экипажа и чудесного спасения двух оставшихся в живых людей.
Глава 2
Импровизированная лодка
Оба потерпевшие крушение ухватились за снасти, висевшие вдоль бортов их импровизированной спасательной лодки. Они держались так несколько минут среди водоворота, подвергаясь толчкам от различного рода всплывающих обломков, шестов, веревок, досок или трупов.
Затем Морис Рембо решил развязать два каната, посредством которых брезент был привязан к борту лодки, не без труда вскарабкался в массивную шлюпку и помог взобраться туда же своему товарищу.
В ту же минуту около них раздался крик: «Спасите!» И из воды сейчас же показалась скрюченная рука. Морис Рембо, уже привыкший к темноте, схватил ее: он ясно увидел откинутую назад голову и собирался уже вытащить этого нового товарища, как рука, которую он держал, вырвалась, и несчастный, точно проглоченный пучиной, исчез в водовороте.
– Вероятно, мертвая зыбь, – сказал молодой человек.
– Нет, – возразил лейтенант Форстер, – это акула: здешние места кишат ими.
Инженер вздрогнул. Они оба счастливо избежали опасности. Если бы они еще чуть помедлили и не вскарабкались в лодку, то были бы проглочены страшными акулами, как и этот неизвестный человек.
– Глядите, – сказал американец, – вон еще другие ждут своей очереди…
– Вернее, нашу очередь, – пробормотал вполголоса молодой француз.
Морис Рембо разглядел во мраке то появляющиеся, то исчезающие меж волн темные фигуры…
Окоченевшие в своей мокрой одежде, несмотря на мягкую температуру весенней экваториальной ночи, они не проронили ни слова. Японские миноносцы, вероятно, находились вблизи и, несомненно, ждали рассвета для того, чтобы сейчас же воспользоваться остатками от кораблекрушения.
Луна показалась на горизонте, быстро поднялась, ярко отражаясь на гребне волн. Новый сноп света, появившийся с той же стороны, затмил ее. На этот раз появился электрический прожектор, но судно, на котором он находился, ушло далеко, так что американский лейтенант мог вывести заключение, что их лодка была отнесена одним из многочисленных течений, прорезывающих Тихий океан, и теперь довольно быстро удалялась от места крушения.
Несколько минут спустя, далеко на западе, поднялся новый столб света, затем послышался грохот, характерный звук которого был им хорошо знаком.
– Наступила очередь «Бонавентуры», – пробормотал Арчибальд. – Три беззащитных судна в мирное время… Ах, разбойники… Мы должны мстить за такое злодеяние до тех пор, пока на нашей планете останется в живых хоть один американец.
Ночь казалась обоим морякам бесконечной. Что принесет им нарождающийся день?
Увидят ли их и подберут шныряющие вокруг миноносцы или, отнесенные течением к тем местам Тихого океана, где между островами Полинезии лежат обширные морские пустыни – они будут обречены на смерть от голода и жажды?
На рассвете они увидели скалистый островок, возвышавшийся над морем на несколько метров. Их, к счастью, принесло сюда течением.
Арчибальд бросился в воду, когда лодка подошла совсем близко к берегу, перебрался на островок и изо всей силы потянул веревку, прикрепленную к корме. Притянув лодку к берегу, покрытому валунами, он вдруг увидел перед собой расщелину. В этом месте в скале образовалась как бы маленькая гавань, и несколько минут спустя лодка, введенная в эту естественную бухту, была вытянута на мелкий гравий, омываемый умирающими здесь волнами. Тут она была совершенно скрыта от глаз.
– Дорогой инженер, – сказал американский лейтенант взволнованно, – я обязан вам жизнью! И хотя я уверял себя, что мое место около несчастного командира, тело которого унесено волнами, я не могу не думать о той, что ждет меня там, в Сен-Луи, и о милом ребенке, который начинает щебетать около нее. Поэтому благодарю вас, без громких слов, и будем друзьями, как говорят ваши французы – на жизнь и смерть!
Они бросились друг другу в объятия.
– Я вдвойне счастлив после того, что вы сообщили мне, Арчибальд! – сказал молодой француз. – Вы любимы, вас ждут… Я же одинок. Я мог бы погибнуть, и никто не плакал бы обо мне, кроме престарелой матери, которая очень скоро последовала бы за мной. Но я приобрел верного друга благодаря этой катастрофе. И это много…
И они снова обменялись крепким рукопожатием.
День разгорался. На самом высоком выступе целого ряда скал выделялась возвышающаяся на деревянной стойке пирамида.
– Это сигнал морского гидрографического общества, – сказал лейтенант Форстер. – Мы, вероятно, находимся в виду Мидуэя.
Он взобрался на скалу и почти сейчас же слез.
– Японский миноносец, – сказал он, – не дальше как на расстоянии мили отсюда.
– Будем надеяться, что им не придет в голову причалить сюда.
– Если бы они нашли нас здесь, – продолжал американец, – нам нечего ждать от них какой-либо пощады, потому что для них важно, чтобы не осталось в живых ни одного свидетеля совершенного ими в эту ночь злодеяния.
– Но не могут же они, однако, надеяться, что это злодеяние не обнаружится.
– Конечно, но прежде чем в Соединенных Штатах подробно узнают о случившемся, они наложат лапу на главные пункты Гавайских островов и воспользуются против нас же укреплениями, которые мы сооружали в продолжение двух-трех лет с большим трудом.
– Вы думаете, то, что произошло здесь, совершилось и в Гонолулу, и на других больших островах?
– Несомненно, япошки не рискнули бы так, для того чтобы овладеть простым складом угля. Главная часть их эскадры, вероятно, оперировала около Пирл-Харбора, представляющего новый военный порт, острова Оаху, близ Гонолулу, который для них гораздо важнее острова Мидуэя.
– Окончены ли укрепления в Мидуэе?
– Кажется, окончены. Я думаю, что «Макензи» должен был доставить туда последние артиллерийские снаряды.
– И только моему бедному дирижаблю не придется принимать участия в защите, – грустно сказал молодой француз.
– Да, оболочка на дне моря, и никогда ваша лодка не будет парить в воздухе.
– Меня очень удивило бы, если бы кто-нибудь предсказал мне, когда я осматривал
