ее конструкцию, что она спасет нас во время кораблекрушения и истлеет на неизвестном утесе.
– Если только и мы не истлеем рядом с ней, – пробормотал американец.
И он не мог оставаться спокойно на месте и снова взобрался на скалу, но слез еще скорее, чем в первый раз.
– Можно подумать, что эти желтолицые чуют наше присутствие здесь, – сказал он вполголоса.
– Миноносец?
– Да, тот же самый, – он теперь совсем близко.
– Я хочу взглянуть…
– Смотрите, чтобы они не увидели вас… Здесь чертовская глубина и мы будем сброшены с высоты нескольких ярдов.
Лежа на животе, неподвижно и чуть приподняв голову, Морис Рембо увидел, что японское судно приближалось. Любопытство взяло верх над благоразумием, и американский офицер также подкрался к инженеру.
– Это не миноносец, а истребитель…
Легкое судно шло на траверсе тихим ходом. Военный флаг со сверкающими лучами своего красного солнца и черным траурным бордюром, развевался на гафеле, а четыре трубы выдавали быстрого истребителя-миноносца, переполненного машинами.
– Это «Казума», – проворчал офицер, он участвовал в битве при Цусиме.
Матросы бегали взад и вперед, мыли палубу, чистили медные части. Офицер, стоя у блокгауза, на котором выделялся прожектор из сверкающего никеля, навел зрительную трубку направо и, следя за указываемым, таким образом, направлением, американец разглядел вдали небольшое возвышение над водой.
– Мидуэй! Вот Мидуэй, там…
– Вы уверены в этом?
– Вполне уверен. В том направлении находятся только два острова, кроме подводных скал вроде приютивших нас теперь – остров Кюре – самый западный в архипелаге, но выдающийся не более как на шесть метров над уровнем моря и наш остров Мидуэй, возвышающийся на сто футов над морем. Я не мог ошибиться – это он. Мне кажется, что я даже различаю на нем два маленьких выступа, – это бронированные башенки.
Они больше не разговаривали.
Длинное стальное веретено, скользившее перед их глазами, казалось, готово было остановиться, и офицер, загипнотизированный видом лежавшей на палубе лодки в полотне, боялся в продолжение нескольких минут, что он будет свидетелем, как ее спустят в воду и направят к острову.
Но ничего подобного не произошло. До их слуха долетел вибрирующий звук свистка и, изменив свое направление влево, миноносец-истребитель удалился.
– Они совершенно незаметны с форта вследствие своей бездымной топки, – сказал лейтенант Форстер. – В противном случае, с каким бы удовольствием увидел я, как один из наших снарядов разрезал бы их пополам, там, на моих глазах…
– Не жалейте об этом, Арчибальд! Оставшиеся в живых достигли бы нашей скалы вплавь, и нам не удалось бы тогда уйти отсюда.
Оба приятеля спустились на берег.
– Если бы я мог предвидеть подобное приключение, то уложил бы в лодку некоторые припасы, – сказал инженер, – все эти события возбудили у меня аппетит.
– Вот как! Мы будем поститься не более двух суток! В следующую ночь попробуем добраться до острова.
– На каком расстоянии он находится от нас, по вашему мнению?
– В шести, может быть, в семи милях.
– Вы уверены, что мы можем добраться туда, не сбившись с пути? Ведь у нас нет никакого освещения!
– У меня есть карманный компас со светящимся лимбом, я доведу вас до Мидуэя среди самой темной ночи… Нам только не хватает пары весел или паруса.
– Нельзя ли сделать мачту из столба, которым заканчивается гидрографический сигнал, а парус – из брезента, прикрывающего лодку?
Американец покачал головой.
– Не проверить ли нам инвентарь лодки, – сказал он, – быть может, мы найдем там какую-нибудь трубу, которую можно превратить в весло, руль или рею?
Начались поиски. Инженер знал заранее все содержимое лодки, так как наблюдал за нагрузкой всех ее частей. Машина со своими восемью цилиндрами, сложенными попарно, занимала половину всей лодки. Два винта, снятые и завернутые в полотно, были прикреплены к обшивке, коробка с инструментами, прилаженная позади, служила сидением. Два якоря – один морской, другой – со ступеньками и крюками, чередовались на носу с тремя свернутыми гайдропами. Под снастями лейтенант Форстер увидел ряд сосудов, уставленных на дне лодки, покрытых в несколько раз сложенным полотном.
– Вероятно, ваш запас масла? – спросил он.
– Масло и бензин.
– Как? Я думал, что ваш запас бензина заключается в бочонках по сто литров. Я даже уверен, что видел, как их грузили в трюм на «Макензи».
– Это верно, но здесь находится все приготовленное на случай, и я оставил все это тут.
– Но в таком случае ваша машина может быть приведена в действие! Почему бы нам не воспользоваться ею для поездки туда? – воскликнул американец.
– Машина всегда может быть пущена в ход, – ответил смущенный инженер, – но винты…
– Что же? Вставим винты – это, вероятно, очень просто.
– Очень просто, действительно! Нужно только несколько болтов. Но способ их движения, их расположения слева и справа обшивки не дадут нам возможности воспользоваться ими.
– Но почему же? Правда, винты будут впущены только наполовину, но это не помешает управлять ими так, чтобы они все-таки двигались. Безразлично – разрезают они воду или воздух – они должны сообщать нам движение, которое мы можем регулировать, употребив вместо руля сигнальную доску оттуда.
Уверенность американца была заразительна: инженеру только нужно было позволить убедить себя. Винты, вынутые из своего футляра, были укреплены на концах осей. Два сосуда с бензином были опрокинуты в резервуар и лодка спущена на воду, оставалось только повернуть рукоятку, чтобы привести мотор в движение.
Прежде чем сделать этот опыт, американец недоверчиво осмотрел все вокруг: миноносец-истребитель исчез. Офицер разглядел на юге три судна, идущие друг за другом. Они находились еще слишком далеко для того, чтобы можно было их точно определить. Это были, без сомнения, японские военные суда, но находившиеся на расстоянии более восьми миль!
Поэтому можно было приступить к испытанию мотора вполне безопасно.
Один поворот рукоятки привел его в движение, затем инженер включил винты.
Целый сноп воды поднялся с левой и правой сторон лодки. Последовал страшный толчок, и Морис Рембо еле успел разъединить винты, иначе пришлось бы неожиданно удариться о противоположную скалистую стену.
– Мотор слишком силен для такой легкой лодки, – сказал он. – Восемьдесят лошадиных сил для этого утлого челна – это все равно что прилепить к миноносцу – машину крейсера.
– Это ничего! Мы устраним это неудобство, если будем часто разъединять винты. Самое главное, добиться движения вперед. Если бы море было неспокойно, оно могло сыграть с нами плохую шутку. Но при таком мертвом штиле мы рискуем только встретить миноносец, который может быть привлечен шумом машины.
Остальная часть дня тянулась для молодых людей бесконечно. Сменяя друг друга, они спали несколько часов.
