суждениях. Это для меня извиняет его т.н. «постмодернизм» – и без всяких измов заставляет уважать этого парня. То, что он именно так высказался о Трампе для меня ожидаемо, и никакой иронии или преувеличения я в его словах не вижу.
Аркадий Недель ➜ Андрей Родин
«Как бы то ни было, парадокс заключается в том, что все суждения о Трампе как о политике (и человеке) не имеют смысла или, скажем мягче, неполны по той причине, что Трамп – не политик, а литературный персонаж, точнее даже – литературное произведение, и в политику он пришел не столько из бизнеса, сколько со страниц культовых романов или как отдельный роман, смоделированный в первую очередь с «JR» (1975) Уильяма Гэддиса и «Бесконечной шутки» (Infinite Jest, 1996) Дэвида Фостера Уоллеса».
С тем, что Трамп – скорее литературный, чем политический персонаж, я согласен. Но офис он занимает политический, а не литературный. Что угрожает разрушить сам этот офис в его нынешнем виде. А альтернатива ему вырисовывается самая мрачная – фашизоидная, если говорить коротко. Превращение политики в литературу и наоборот – это прямой путь к фашизации. Поэтому я не согласен с тобой, что суждения о Трампе как политике не имеют смысла. Тут я на стороне Жижека и Тони Снайдера, который подробно высказался на ту же тему, используя контекст и опыт Восточной Европы и СССР.
«Тощий народ». Французы против полицейского государства
Восстание желтых жилетов вызывает одновременно радость и грусть. Грусть – потому что может быть упущен хороший шанс перемен, шанс сменить вялотекущий гостеррор, который правит во Франции последние десятилетия. Но все спонтанные народные восстания, о чем еще писал Ленин, обречены на провал. У желтых жилетов нет в руках ни четкой программы, хотя нельзя сказать, что такой программы нет в принципе, ни лидера. Все так называемые оппозиционные политики, типа Марин Ле Пен или Жан-Люка Меланшона, которые очень переживают за свой народ по телевизору, и не думали выйти с ним на улицы.
Многие задаются вопросом: неужели незначительное поднятие цен на топливо могло спровоцировать такую реакцию? Нет, конечно. Дело не в топливе. Это не более, чем повод. Признаться, меня рассмешил комментарий телеведущего Дмитрия Киселева, который увидел за этими выступлениями режиссуру американского правительства. Это-де таким образом президент Трамп среагировал на идею Эммануэля Макрона создать европейскую армию. Смешно, правда?
Если представить себе некую мировую политическую иерархию, то Макрон в ней – менеджер среднего звена, кем он является и по сути. Даже если предположить, что Трампу не понравилась идея европейской армии, то было бы вполне достаточно одного звонка, и Макрон бы тут же взял под козырек.
Макрон закончил Национальную школу администрации (ENA), чтобы было понятно – это аналог советской Высшей партийной школы (ВПШ), где готовили кадры для работы в горкомах и обкомах партии. В ВПШ главным образом преподавали марксизм-ленинизм, причем преподавали его полуграмотные агитаторы сталинского призыва; в ENA преподают похожий бред, только с учетом современных реалий, такие же полуграмотные «политологи». Главная задача: уничтожить в слушателях даже намек на самостоятельное мышление. Любой шаг в сторону, любое высказывание, которое не соответствует нынешней пропаганде, поставит крест на карьере. Затем он поработал в банке Ротшильда, занимаясь инвестициями. Говорят, вполне удачно. Но государство – не банк и не корпорация (о чем еще писал американский экономист Пол Кругман, когда критиковал идею о том, что богатый класс знает, как сделать процветающей целую нацию или страну), логика управления им совершенно иная, однако ни Макрона, ни его друзей это не беспокоит. Он мыслит в категориях: вкладчик-прибыль, спрос-предложение; государство-клиентура, из которой надо извлечь максимум дивидендов.
Макрон – поклонник теории Йозефа Шумпетера (1883– 1950), одной из ключевых фигур австрийской экономической школы, – построенной во многом на концепции «созидательного разрушения» (schöpferische Zerstörung), которую он заимствовал из книги Вернера Зомбарта «Война и капитализм» (1913). В «Капитализме, социализме и демократии» (1943) Шумпетер, следуя за Зомбартом, утверждает: движение экономики вперед зависит от новых потребителей, ввода новых товаров, методов производства и, главное, технологических инноваций. Инноватор – стержень структурных перемен в любой индустрии, он не боится разрушить старое, чтобы потом построить новое. Он созидает через разрушение, но при этом сама система всегда стремится к состоянию равновесия, т.е. к такому состоянию, когда максимум вовлеченных в систему производителей и потребителей находят ее справедливой, – настаивает экономист, отсылая нас к старой схоластической идеи, что справедливость есть равновесие4 – справедливое распределение (nemētikon dikaion, iustitia distributiva), – о чем писал еще Аристотель в своей «Этике».
В идее «созидательного разрушения» нет ничего неестественного, так функционирует не только социум, но и во многом мир природы (класс животных, которых называют паразитами – инноваторы в природе). Также нет ничего плохого в том, что Макрон (теоретически) ратует за «разрушительно-созидательную» экономику. Проблема в другом, и Макрон не может этого не понимать: в условиях тотального этатизма и полицейского режима, в котором уже очень долгое время находится Франция, подобного рода экономические процессы едва ли возможны, они неизбежно натолкнутся на бюрократические препоны, что все время и происходит. Нельзя забывать, что Зомбарт, писавший свою книгу накануне Первой мировой войны, ориентировался на совершенно другое общество, нежели современная Франция. Кроме того, Шумпетер, развивавший эту идею, был учеником другого крупного австрийского экономиста, Ойгена фон Бем-Баверка (1851– 1914), одна из основных идей которого заключалась в том, что экономическая система должна быть основана на бережливости и общей полезности (отсюда же его теория субъективной ценности), т.е. когда настоящее поколение не живет в кредит, тем самым отнимая будущее у своих детей, а, напротив, сберегает накопленные блага для следующего поколения. Во Франции все происходит с точностью до наоборот, нынешний президент этого даже не скрывает.
На президентских выборах г-н Макрон позиционировал себя как внесистемный кандидат, что само по себе звучит анекдотично. Во время предвыборной кампании Макрон выпустил книгу под названием «Революция» (2016), в которой, выпускник ENA и banchero Ротшильдов предлагает французскому народу «демократическую революцию» (хороший сюжет для пьесы Ионеско) и которая читается, даже стилистически, не иначе как пародия на «Мою жизнь» (1928) Муссолини. Впрочем, почему бы и нет? Как однажды сказал Дуче в 1919 году, на учредительном собрании «Итальянского союза борьбы»: «Мы позволим себе роскошь быть одновременно аристократами и демократами, революционерами и реакционерами…». По сути книга Макрона – это растянутая на двухстах страницах демагогия о равенстве шансов, европейских ценностях, «общем доме», вызовах времени, экологии, свободе предпринимательства и т.п., не имеющая ничего общего
