— Еще одно — последнее условие, мэм, — обратился к Мэдж капитан Баджер, пытаясь придать своей речи более приличествующую обстоятельствам тональность; как и у большинства людей, привыкших изъясняться криком, голос его при этом походил на хриплый неестественный шепот. — Вы уверяете, что джентльмены уплатят мне две сотни фунтов, как только поднимутся на борт. Но предположим, что они не согласятся на это? Мне придется пропустить целых три прилива, ожидая их — и все впустую? Так не будет ли справедливым, если я попрошу вас о небольшой гарантии, мэм?
— Скажем, двадцать фунтов вперед, капитан? — Мэдж покопалась в своей муфте, нащупывая кошелек, засунутый в укромное место за подкладку. Капитан Баджер протестующе вытянул руки:
— Проще сделать не так, мэм! Проще — и удобнее для нас обоих. Вы с молодой леди подниметесь сегодня вечером к нам на корабль и останетесь на борту до тех пор, пока мы не подберем ваших двух джентльменов, и они не расплатятся с нами, честно и благородно. Верно, а? А потом мы отправим вас обратно на берег на той же лодке, которая доставит нам обоих джентльменов. Что вы на это скажете, мэм?
Из глотки мистера Мэрки вырвался гулкий возглас одобрения:
— Верно, капитан — провалиться мне на этом месте, если не так!
Его обветренное морщинистое лицо медленно расплылось в масляной улыбке.
— Нет! — решительно сказала Мэдж, вставая из-за стола.
— А почему бы нам и не согласиться, Мэдж? — мягко возразила Анна. — Может быть, тогда мне удалось бы повидать отца. Хоть на несколько минут перед прощанием…
— Значит, один из этих джентльменов — ваш отец? — вкрадчиво спросил капитан Баджер.
— О!.. — спохватилась Анна, испуганно поднося руку ко рту. Нависло тяжелое молчание. Снова, как и тогда, когда они впервые вошли в эту маленькую таверну с низким прокопченным потолком, Анна почувствовала на себе пристальные ощупывающие взгляды мужских глаз, уставившихся на нее с загорелых, дубленых морским ветром лиц, окружавших ее со всех сторон. Она смущенно опустила лицо, спрятав его поглубже в спасительный капюшон.
— Мэдж, дорогая! — сделала она еще одну попытку, нарушая неловкое молчание. — Ну, я прошу тебя! Может быть, это моя последняя возможность увидеть отца… Я уверена, что нам не будет очень неудобно на… э-э… бригантине.
Мэдж пренебрежительно фыркнула, но, тем не менее, снова села за стол.
— Удобно, удобно — клянусь, вам будет удобно! — суетливо вмешался капитан Баджер. — У меня на «Ямайской Деве» две отличные каюты, и одна из них уже занята превосходным джентльменом. О да, у меня на борту — прекрасное общество! Армейский майор, леди, который сочтет за честь оказать вам свое покровительство, даже если бы я сам не считал это своим первейшим долгом. Видит бог, я сам намерен защищать вас! Майор Боннет плывет с нами до Барбадоса4. О, он понимает толк в кораблях, этот майор Боннет! «Ямайская Дева»— Вест-Индский пакетбот5 на службе у Адмиралтейства, мэм! Пятнадцать рейсов совершил я туда и обратно по поручению Вест-Индской компании, и меня знают и уважают всюду. Так что у нас на борту вы проведете две ночи в полной безопасности. Это будет даже интересным приключением для юной леди, — да и для вашей милости тоже, мэм! Среди благородных дам не много найдется таких, кто положа руку на сердце может со спокойной совестью заявить, что им приходилось бывать на борту настоящего Вест-Индского океанского пакетбота! И ни одна душа не посмеет обидеть или оскорбить вас — в том порукой мое слово и честь!
Мэдж решилась.
— Ладно, — сказала она. — Если это правда, что у вас уже есть на борту такой благородный пассажир, я согласна. Но предупреждаю, что джентльмены, о которых у нас с вами шла речь — отец и брат этой юной леди. Они считаются по праву лучшими шпагами в Шотландии, и довольно вспыльчивы к тому же. Они призовут вас к ответу, если вы хоть малейшим словом или жестом обидите этого ребенка или — я в этом тоже нисколько не сомневаюсь — меня!
— Так, так — лучшие шпаги, говорите вы? В таком случае кое-что начинает проясняться и становиться на свое места — не правда ли, мистер Мэрки? Вероятнее всего речь идет об убийстве во время дуэли, что и вынуждает джентльменов срочно отправиться в морской вояж. Впрочем, меня это не касается, мэм — они ведь платят за все, верно? А до остального мне дела нет. Я гарантирую им приятное путешествие на борту «Ямайской Девы». На этот раз груза мы взяли немного, и она полетит по волнам легко, как морская чайка! И не воняет она, как работорговец, потому что я до сих пор еще ни разу не загрязнял ее трюмы черным товаром. Что касается нас, то мы — простые моряки, и если добрые сердца и честные намерения смогут примирить вас с несколько, может быть, грубоватыми манерами, то и вы будете чувствовать себя достаточно удобно в течение тех нескольких часов, которые проведете у нас на борту!
Капитан до дна осушил свою кружку и вытер рукавом редкие усы:
— Нам пора идти, леди. Я пришлю парочку матросов за вашими сундуками и багажом. Небо чистое, море спокойное. Леди будут спать сегодня, как в собственной колыбельке, — верно, мистер Мэрки?
Мистер Мэрки поднялся со скамьи, словно только что очнувшись от сна. Он выпрямился и неохотно перенес тяжесть своего тела в сторону от Анны. Одним могучим движением колена он отодвинул тяжелый стол и ухмыльнулся:
— Верно, капитан — как в собственной колыбельке!
Он подмигнул Анне, что придало его мясистому одутловатому лицу какое-то сатанинское выражение.
Шум в таверне постепенно затихал по мере того, как они продвигались между столами к выходу. Здесь Мэдж распорядилась о доставке багажа на «Ямайскую Деву», и шум в таверне вспыхнул с новой силой, как только дверь за ними захлопнулась.
Вдалеке, на залитой лунным светом спокойной глади Лейтского порта Анна увидела, как вздрогнули и закачались на приливной волне верхушки мачт больших океанских кораблей, стоявших на рейде. Заправленные спермацетовым маслом фонари горели на баке, освещая резные и раскрашенные деревянные фигуры под бушпритами судов. Анна смотрела, как дрожат и переливаются желтые огоньки в черной ночной воде залива, с опаской следуя вместе с Мэдж за капитаном Баджером, который неуклюже, но уверенно шагал впереди них среди таинственных теней причалов.
Через плечо он то и дело бросал короткие предупреждения:
— Не споткнитесь о тумбу, леди. Осторожно… Пригнитесь под этим тросом, мадам… Не поскользнитесь, здесь мокрые камни…
Анна вдыхала острый сырой запах пропитанного морской солью дерева, черной корабельной смолы, призрачные, едва уловимые ароматы экзотических пряностей, перемешанные со свежим дыханием моря. С кораблей через мерцающее темное пространство воды доносились запахи грубой стряпни и смутные, неясные голоса. Невообразимое переплетение канатов, снастей, мачт, туго скатанные полотнища парусов на реях и колышущиеся палубы судов составляли зыбкий плавучий деревянный табор этих морских скитальцев, для которых Лейтский порт и даже сам Эдинбург вряд ля означали что-нибудь большее, чем десяток портовых кабачков и несколько ночей, проведенных на суше на чуждом им берегу. Как странно, — подумала Анна, — что несмотря на близость Эдинбурга к морю, она так редко встречала в нем моряков. Они жили в своем, обособленном и загадочном мире…
