— Что из того — я тоже владею шпагой! — примирительно сказал Боннет. — Но мне кажется, я понимаю, что у вас на уме: нет смысла разрушать пчелиный улей, когда и без того имеется много способов добраться до меда!
Майор откинулся на спинку кресла, мечтательно полуприкрыв глаза и постукивая элегантными пальцами по затянутому в шелк колену. Коты терлись у его лодыжек, мяуча и подрагивая задранными вверх хвостами.
— Если у молодого Блайта ничего не выйдет со спасением отца, — задумчиво произнес он, — то его вздернут тоже. Верно?
— Совершенно верно, майор, сэр! Если его поймают, то непременно повесят — я в этом нисколько не сомневаюсь!
— Значит, если лодка не появится на рассвете — что тогда? Вряд ли вы согласитесь отпустить обеих дам на берег, рискуя собственной шеей, как сообщник в предпринимавшемся побеге?
Искрошенные зубы Дэна Баджера снова обнажились в хитрой ухмылке:
— Ну что ж, майор — если лодка не появится, то, похоже, вам ничто не помешает заполучить свою игрушку!
Он отхлебнул бренди из стакана:
— Мы сможем найти какой-нибудь предлог, чтобы на одну ночь удержать их на борту после того, как бросим якорь в Барбадосе. А за это время вы сумеете все подготовить, чтобы снять девчонку с борта без лишних свидетелей. Я полагаю, вторая дама вам не понадобится — не правда ли, сэр?
— О… да, пожалуй! — сказал Боннет. — Впрочем, девочка, кажется, очень привязана к своей старой няньке…
Баджер некоторое время молча ломал голову над смыслом этой загадочной реплики, но потом, наконец, сдался:
— Я не совсем понимаю, майор, что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать, — терпеливо объяснил Боннет, — что вид Мэдж, привязанной к столбу для порки плетьми, будет, пожалуй, весьма эффективным средством, чтобы заставить девочку перестать дуться!
— Конечно, майор! — хихикнул Баджер. — Разумеется, сэр!.. И меня вы, надеюсь, тоже не забудете?
— Я не забуду вас, Баджер. Я всегда оплачиваю свои коммерческие сделки, разве не так?
— Конечно, конечно, сэр! Не обижайтесь — я и в мыслях не имел оскорбить вас даже намеком, сэр!
Боннет принял извинения легким пожатием плеч и знаком предложил Баджеру составить ему компанию в распитии очередной порции бренди.
Свечи в маленькой каюте почти догорели, когда вахтенный матрос на корме хрипло закричал:
— Капитан, сэр! Шлюпка курсом на нас, сэр!
Легкая светящаяся бледно-зеленая полоска пролегла над горизонтом на востоке. Чайки скорбными криками приветствовали рассвет, в решетчатом курятнике на корме послышалась возня и хлопанье крыльев, и предрассветную тишину неожиданно пронзил звонкий и призывный крик петуха. Капитан Баджер распахнул створку окна, и холодный октябрьский воздух проник в духоту каюты, на миг ослепив его. Он навел подзорную трубу на темный предмет качавшийся вдалеке на волнах.
— В шлюпке только один пассажир, майор, — прокомментировал он увиденное. — Молодой парень, сидит скрючившись, словно побитый…
Довольная улыбка промелькнула на худощавом лице майора Боннета. Он не счел нужным даже встать и посмотреть самому:
— Сколько гребцов в шлюпке?
— Двое на веслах, майор. Рыбаки… Вряд ли нам удастся захватить их без хлопот и шума!
— Отлично, — сказал Боннет. — Пусть он поднимется на борт. Молодой парень, вы говорите? Значит это ее брат. Конечно, он прошляпил все дело…
Майор вежливо прикрыл зевок кружевным обшлагом своего сюртука:
— Да, пусть поднимется на борт! С неудачниками всегда нетрудно сладить. По крайней мере будет чем заняться во время путешествия…
Он пощекотал коричневое горло Кока, и выражение его лица стало вдруг очень похожим на блаженное удовольствие, расплывшееся на морде кота.
Анна не раздевалась и не уснула всю ночь, если не считать коротких периодов легкой дремоты. Она лежала на узкой деревянной койке в ожидании утра, пока суета и хлопанье крыльев в курятнике над ее головой не дали ей знать о приближающемся рассвете. Тогда она тихонько встала, чтобы не разбудить Мэдж, которая беспокойно храпела внизу под ней. Анне хотелось остаться наедине со своими мыслями и молитвами во время этого последнего мучительного ожидания шлюпки с Галлейна.
Перекинув через руку дорожный плащ, Анна отодвинула тяжелые засовы на двери своей каморки и выскользнула в узкий трюмный проход.
«Ямайская Дева» слегка покачивалась на плавучем якоре. Сквозь двери каюты на квартердеке пробивался свет. До Анны донеслись слабые, несвязные звуки голосов: хриплый льстивый тон капитана Баджера и четкие, уверенные реплики майора Стида Боннета. Анна с признательностью улыбнулась, подумав о том, какой хороший человек этот майор Боннет! Очевидно, он тоже не может уснуть в ожидании лодки. Возможно, он окажется очень полезным для отца и Лори, когда они доберутся до Вест-Иидии…
Анна наощупь в темноте поднялась по трапу на палубу и загляделась на то, как черный горизонт постепенно окрашивается в бледные зеленоватые краски рассвета. Укрывшись от холодного ветра среди ящиков и тюков, нагроможденных на палубе, она терпеливо принялась ждать. Неподалеку от нее заключенный в клетку петух просунул ярко-красную голову между деревянными прутьями решетки и громогласно провозгласил наступление нового дня.
И в следующее мгновение, словно откликнувшись эхом на петушиный крик, раздался хриплый возглас вахтенного.
Анна пристально всматривалась в темное зыбкое пространство между судном и берегом, примерно с милю шириной. Некоторое время она вообще ничего не видела, поскольку глаза ее не привыкли к призрачным и колеблющимся ночным теням моря. Затем она разглядела лодку, подпрыгивавшую на волнах, подгоняемую утренним бризом. И вместе с холодным осенним рассветом в ней медленно прояснялось сознание того, что она видит в лодке только одну знакомую фигуру — ее брата Лори. Он сидел у руля, сгорбившись, обхватив живот обеими руками. Его шатало.
Теперь ей хорошо было видно его бледное лицо, обращенное к «Ямайской Деве». Анна поняла, что отец ее мертв. Лори потерпел неудачу, и теперь он был дважды беглец: он бежал от тягостных воспоминаний я от преследования Эдинбургских властей… И все же Анна не успела еще полностью осознать весь смысл случившегося, с удивлением ловя себя на мысли о том почему она не плачет в такой момент.
— Эй! На корабле!.. — донесся до нее голос Лори, ослабленный ветром и расстоянием.
— Шлюпка, э-хой! — прозвучал хриплый ответ вахтенного, и несколько пар босых ног торопливо протопали по влажному палубному настилу. Затем от центрального трапа прошуршали легкие шаги, и Анна почувствовала чью-то руку у себя на плече. Это была Мэдж, которая тихо подошла сзади. По разлившейся бледности на ее лице Анна увидела, что Мэдж все поняла…
