нам пора.
— Васи? — переспросила я, когда он завел мотор.
— Ну, надо же было, чтобы она поверила! — улыбнулся он — А ты зачем солгала, что ты из богатых, ведь это не так? — неожиданно спросил он.
И вдруг до меня дошло.
— Так первые — это богатые? — уточняющее, спросила я
— Да, а ты, что думала? — спросил он, сворачивая на центральный проспект — Тебя куда вести?
— К кольцевой, не знаю, просто я на автомате ответила — покраснев, призналась я.
— И что ты теперь будешь делать? — спросил он
— Не знаю, наверное, продолжать притворяться, не признаваться же, что я солгала — пожала я плечами
— Ну решать тебе, только я тебе больше не помощник. — не глядя на меня жестко ответил он — Я в такие игры не играю и не терплю обманщиков.
Мне от его тона и этих слов, стало вдруг обидно до слез, я, что виновата, что его девица прикопалась ко мне. А потом я поняла, что знаю эту улицу и тут же увидела метро.
— Мы приехали, останови, дальше сама доберусь — сказала я холодно, а выйдя из машины, добавила — спасибо, что подвез. Не беспокойся, я не буду впутывать тебя в свои грязные, лживые 'игры'
Хлопнула дверью и пошла в метро.
Мой обман раскрылся через четыре дня, сначала меня недолюбливали, но постепенно все забыли и приняли меня в свой коллектив. Все кроме Виктора
Эта мысль вернула меня в настоящее. Виктор! Что он здесь делает?
— Привет, сестренка, давно не виделись! — растягивая слова, протянул он, делая шаг вперед, но в дом я его не впустила — и даже на порог не пустишь? — поднял он бровь.
— Как ты узнал, где я живу и что тебе надо? — подчеркнуто холодным тоном, вставая так, чтобы он не мог пройти в квартиру, и молясь, про себя, чтобы дети не проснулись и не вышли, спросила я.
— Какая ты стала невежливая и холодная — усмехнулся он — деревня тебя испортила. Я привез приглашение на свадьбу, ты ведь в курсе, что я женюсь через четыре дня.
Мое сердце сдавило болью, одно дело, когда это говорит мама и совсем другое, если говорит он сам.
— И ты из-за этого ехал всю ночь! — вслух усмехнулась я — Удивил! Только зря ехал, я вчера маме уже сказала, что не могу приехать, тем более в середине недели, так что пока, приятной дороги домой!
Я начала закрывать дверь, но меня остановили его слова.
— Неужели ты настолько бесчувственна, что не хочешь навестить умирающую мать?
Я распахнула дверь.
— Что ты сказал?
Я видела, как его ярость сменяется удивлением, от увиденного на моем лице шока.
— Ты что не знаешь? — спросил он.
— Что ты имел ввиду, сказав о том, что моя мама умирает? — повторила я вопрос, делая вид, что не слышу его, а потом испугавшись, что разбужу своим криком детей, схватила ключи от дверей, висевший над моей головой — подальше от детей, вытолкнула его за дверь и закрыв за собой дверь, почти закричала — говори!
— У нее рак, но она отказывается лечиться, из-за беременности, теряя драгоценное время — наконец ответил он
Его слова били как пощечины.
— Беременности? — переспросила я
— Ты и этого не знаешь! О чем же вы с ней разговариваете! — воскликнул он.
Она не могла мне не сказать, или могла? А если говорила, то какая же я тварь, что пропустила это мимо ушей.
— Хотя, о чем я говорю, ты же всегда думала только о себе — наверняка болтаешь без перерыва, и даже матери слова вставить не даешь, а она бедная и нее знает, как тебя перебить и как тебе сказать.
Эти слова вывели меня из состояния шока.
— Ты прав, я последняя тварь, а теперь если ты не против, я хочу спать, как никак сейчас шесть утра субботы. До свидания и передай маме, мои извинения, что я не могу приехать! — бросила я, отворачиваясь и начиная открывать входную дверь, но его рука прижала дверь обратно к стене, а я вдруг оказалась прижата его телом к двери.
— Да что с тобой, это же твоя мать! — зашипел он — неужели в тебе нет никаких чувств к ней!
— Есть, но что с того. Меня что, должны уволить с работы, только из-за ее глупо решения рожать и ее нежелания, думая ни о себе, ни о ребенке! — Рассердившись и не думая, что говорю, ответила я.
— У тебя достаточно денег, чтобы не работать, и я не понимаю, зачем ты тут притворяешься, а зная тебя, я не сомневаюсь, что ты не работаешь, а живешь на те деньги, что отец тебе переводит, а ехать отказываешься, потому что в тебе нет ничего человеческого.
А я уже думала, что больнее уже быть не может!
— Так вот как ты обо мне думаешь? — тихо спросила я, развернувшись и глядя ему прямо в глаза, а прочитав в его глазах подтверждение, тихо продолжила — Подожди меня тут.
Вошла в дом и закрыла дверь на замок прошла к себе в спальню и открыла запирающийся ящик. Вытащила оттуда карточку, которую уже три года никто не трогал и пошла назад.
Едва выйдя и закрыв дверь, я швырнула ему карточку.
— Здесь все деньги до копейки. Даже то, что брала в тяжелые минуты, на месте, вернула. Забери и отдай, своей лживой продажной суке, которой веришь во всем, а меня оставь в покое и не смей больше тут появляться!
— Так я тебе и поверил, а квартиру ты на, что купила, а машину?
— Кредит плачу каждый месяц! — зло ответила я — Если ты узнал, где я живу и что я купила квартиру, то и то, что я постоянно плачу кредит, ты тоже узнать можешь. А теперь убирайся из моего дома! — указала рукой на лестницу
— Васи... - это прозвище причинило еще больше боли, только он меня так называл.
— Убирайся!
— Хорошо! — кивнул он и пошел по лестнице вниз — Но ты все же подумай о приезде к матери, ты ей нужна!
Я еще долго смотрела ему вслед, а из моих глаз текли слезы отчаянья и боли. Мама больна, а я ничего не знала, или просто не хотела слышать. Как я могла! Я нужна ей, но я не могу туда уехать, не могу бросить детей. Что же мне делать?
Я вернулась в дом и тут же услышала, что мои малыши плачут. Сразу забыв о своих проблемах, я бросилась их искать.
