Читаем без скачивания Отчий край - Во Куанг

Перед домом Бон Линя уже толпились все наши ребята.

— На кого ты нас покинула, на кого ты нас оставила… — неслось из открытых дверей.

Я ничего не мог понять. Я знал, что жена Бон Линя вчера простудилась, попросила соседку растереть ее тигровой мазью и выпила несколько чашек крепкого лукового отвара. Но не могла же она так неожиданно умереть, оставив Бон Линя в полном одиночестве?

Я заглянул в дом: ни гроба, ни накрытого циновкой тела покойницы нигде не было видно. На топчане сидел и ухмылялся дедушка Ук, рядом сидел веселый учитель Ле Тао, даже Нам Мой тихонько хихикал. Там был и Бай Хоá, и он тоже смеялся, хотя смех его всегда больше походил на кашель. Сейчас он вдобавок с довольным видом поглаживал бороду. Борода у него была густая и длинная — по бокам до плеч, а в середине чуть не до пупа. Когда он принимался ее поглаживать, мне всегда казалось, что он хочет сделать ее еще длиннее, вытянуть до самой земли. Рядом со старым Уком сидел незнакомый человек с густыми, но уже сильно тронутыми сединой волосами.

— Дорогая наша сестрица! Вот твой муж вернулся, где же ты, на кого его покинула?.. — Плач и вопли стали еще громче.

Это причитала тетушка Киéн. Она голосила громче всех, а вокруг сидели соседки и вторили ей. Я ничего не понимал: женщины плакали, а мужчины, не обращая на них внимания, смеялись и переговаривались между собой. Что за диковина! И все это в одном доме! Такого я никогда не видел. Обычно смеялись на праздниках, а плакали на похоронах, — ну если и не плакали, так делали грустный вид, а такого, чтобы и смеялись и плакали одновременно, я никогда не видал.

— Мы с детства с тобой все пополам делили, как мне тебя не поминать, как по тебе не плакать? — голосила Киен. — А твой муж и село и тебя бросил, ушел…

— Ну и женщина! — покачал головой Бай Хоа. — Ведь Туан не по своей охоте отсюда ушел, такой здесь жизнь была, что вынести не мог! А когда земля успокоилась, тогда и птица в свое гнездо может вернуться. Вот и Туан вернулся на землю отцов и дедов своих! Радоваться надо, не пойму, с чего это вы, женщины, плакать принялись? А то, что Туан на острове другую женщину встретил, так ведь она ему наследника родила! Вот он, посмотрите-ка на него! — Бай Хоа показал в угол комнаты.

Я повернулся в ту сторону, куда он показывал, и увидел, что там в углу прячется тот самый странный мальчишка с диковинным именем — Островитянин.

Бай Хоа жестом подозвал его:

— Иди сюда, хочу получше рассмотреть, какой ты из себя! Ага, высокий лоб, уголки глаз вверх приподняты, ничего, собой хорош! И загорелый, совсем черный. А какой у тебя берет! Дай-ка мне его примерить, уважь старика! — Бай Хоа повернулся к его отцу: — Слушай, Туан, что ты позволяешь ему такую странную одежду носить? Брюки не брюки, трусы не трусы, не поймешь что. Нужно ему настоящий костюм справить, пусть даже с галстуком будет, и шляпу на него нормальную надеть. А то что у него на голове такое?

Островитянин, воспользовавшись моментом, снова спрятался в угол.

— Парень, а такой боязливый! Смелее надо быть! Нужно о его обучении подумать. Революция победила, теперь перед всеми дорога открыта.

Бай Хоа повернулся к учителю Ле Тао и продолжал:

— Вот и учитель у нас есть, верно, Ле Тао? Ты, Туан, должен хорошенько попросить Ле Тао о твоем сыне позаботиться, обучить книжной премудрости. По успехам ученика и учителю слава!

— Да, наши ребята теперь станут учиться, — подхватил Бон Линь, который только что вошел в дом, — их ждет счастливая жизнь. Мальчик наш тоже в школу пойдет. И вообще вы, дядя, раз вернулись к нам, больше ни о чем не беспокойтесь. Вы мне теперь все равно что отец родной. Как отца вас и почитать станем. Мы с женой все заботы возьмем на себя, и о вас и о мальчике.

— Так и надо! — довольно улыбнулся Бай Хоа. — А отмечать его возвращение собираетесь?

— Просим, просим сегодня к нам, мы вам всегда рады, но последнее время что-то редко видимся! Сегодня угощение, правда, скромное, но вот в хлеву у меня есть кабанчик, жена пожирнее откормит, тогда и всех остальных позовем.

Залаял пес Вэн. Следом за ним подняли лай соседские собаки. С ближней улицы прибежали Киéм Шань и с нижней улицы — Хыóнг Кы.

Кием Шань уже с порога закричал:

— Туан, ты ли это? А я думаю, что это птица тео-бео так кричит — не иначе, к гостям!

— А я сегодня все утро чихаю и чихаю. — Бай Хоа погладил бороду. — Вот, думаю, примета хорошая, так оно и вышло.

— Предрассудки все это, — недовольно заметил дедушка Ук. — Вас послушать, так совсем вы темные люди…

— Ну уж, — полушутя-полусерьезно сказал Бай Хоа. — А вспомни-ка, как когда нашего Шáу, друга Бон Линя, в тюрьму забрали, я по чертам его лица предсказал, что он станет большим человеком. Сейчас, слышал, он высокий пост занимает, верно?

Бай Хоа повернулся к Туану, показывая на его подбородок:

— Книги говорят, что того, у кого такой длинный и острый подбородок, в жизни большие трудности ждут. Однако правильность черт верхней части лица обещает, что в последующем рождении вас ожидают богатство и счастье.

— Революция победила, — рассмеялся дедушка Ук, — страна стала независимой, теперь кто ж не будет счастлив! Прямо как тот гадальщик: ваша жена женщина, а не мужчина!

Все расхохотались, и тетушка Киен, которая только что причитала, тоже.

— А у меня какая судьба? — спросила она.

— У тебя-то? Так, большие уши, толстые щеки… Совсем как у Будды. Будда, прежде чем появиться на земле, всю горечь познал. Остальные святые тоже прошли через всякие несправедливости: трудности испытывают силу, а камень — золото. Значит, и ты в этой жизни радости особой не жди, хотя… благодаря твоей почтительности и верности тебя ожидают благоприятные перемены! Через несколько дней у тебя будет новый дом с двумя пристройками.

— Да, ловкий вы гадальщик, ничего не скажешь! Только что сельский комитет выделил мне вдоволь соломы, бамбука и балок на постройку. Вот скоро и поставят новый дом!

И снова все весело расхохотались.

Дядя Туан родился в нашем селе — Хоафыоке. Село наше раскинулось вдоль берега реки Тхубон и издали по своим очертаниям похоже на черепаху, которая прилегла отдохнуть неподалеку от большого зеленого бассейна. Только на самом деле зеленое — это никакой не бассейн, а густые заросли тутовника.

Есть у нас старинная легенда. Рассказывается в ней про то, как появились на свете и наша река Тхубон, и заросли тутовника на ее берегах, и почему баньяновая роща Ли такое дремучее, страшное место.

Давным-давно, говорит эта легенда, когда еще и людей здесь не было, жил в этих краях огромный дракон, которого постоянно мучила жажда. Всю воду он выпивал до капли, и постепенно пруды и озера высохли начисто, деревья и травы пожухли и съежились. И тогда от великой засухи заплясали над всем языки огня. Все, что умело летать или ползать, все, что росло и зеленело, превратилось теперь в серую золу и пепел.

А в горах, на одной из самых высоких вершин, жил добрый дух. Увидел он, какое бедствие постигло эти края, и поспешил на поиски дракона. Подкараулил его в одном месте, а когда дракон появился и, как всегда, жадно открыл пасть, схватил в пригоршню несколько гор побольше да и засунул их дракону в глотку. Тут дракон в корчах забился с такой силой, что разверзлась земля и полетели во все стороны огромные камни, а потом растянулся и издох.

Воды теперь было очень много, ведь никто ее больше не заглатывал, и она грозила все вокруг затопить. Но добрый дух и об этом позаботился — проложил русла рек. Поскольку воды было много, то и рек тоже оказалось более чем достаточно, и тогда добрый дух соединил несколько малых рек в одну большую. После этого и людям здесь стало вольготно жить — дракона больше нет и воды вдоволь.

В это время повелитель подземного царства, царства мертвых, Зиéм Выóнг задумал дворец строить и послал своих демонов на землю нарубить бревен. Демоны кликнули себе в помощь дождь и ветер, поднялась буря и стала валить даже самые крепкие деревья. Но добрый дух и тут людям помог: сбросил на демонов гору — и подавила она их столько, что весь Тхубон запрудили. Появились от упавшей горы на земле холмы и горы причудливой формы. Гора Нге, например, похожа на ставшего на дыбы над морем льва, горы Нгуханьшóн — на пять гигантских пальцев, устремленных к небесам, гора Куáп — на тигриный коготь, а гряда Фонáм — на стадо бьющих хвостами китов…

Так вот, благодаря заступничеству доброго духа людям удалось избежать гибели. Но тут пришли эпидемии и болезни, и смерть пошла косить людей, что траву. В подземном царстве не успевали всем умершим давать пристанище. Те, кто не мог в это царство попасть, стали чертями и бесами и принялись чинить живым всяческий вред. Однако добрый дух и с ними расправился: загнал силой в самое глухое, мрачное место — баньяновую рощу Ли.