Когда они ушли, на улицу уже опустились густые сумерки. Не включая фонарик, я подкралась к дому и прислушалась. Ни звука. Не было слышно даже шелеста песка, перекатываемого ветром. Я не стала пока зажигать фонарик, вдруг кто-нибудь из сумасшедших футболистов решит вернуться и увидит меня, а в темноте я смогу раствориться и спрятаться за одним из углов.
– Шейла! – громко позвала я. – Шейла Макферсон, это Кейси Фабер! Я тебя оттуда вытащу, ничего не бойся! Теперь все кончилось, все будет хорошо. Я помогу, я друг!
Я сняла рюкзак и вытащила из него молоток.
– Девочка моя, отойди, пожалуйста, от окна! Я сейчас буду выбивать кирпичи, так что будь осторожна, встань в сторону! Ты слышишь меня? Все будет хорошо!
Обернувшись и убедившись, что никто не идет назад, я размахнулась и ударила по кирпичу, кладка дрогнула. Да, отличный цемент, очень быстро схватился, но ведь он все-таки дрогнул, значит, я смогу его разбить!
И я начала с ожесточением бить по кладке. Наверно, я сама от себя не ожидала такой силы и выносливости, но меня подогревала ярость. И если первое время я еще оборачивалась назад, то разбив половину кладки, перестала. Появись сейчас передо мной хоть вся футбольная команда, я бы уже не отступила. Просто начала бы дубасить по их глупым головам.
Я расчистила половину окна, отгребла песок, расширяя проход, поискала глазами, куда привязать веревку, чтобы спуститься вниз, и только потом посмотрела в проем окна.
Шейла стояла под окном и спокойно смотрела на меня. Замечательно, не придется приводить ее в чувства.
– Привет, – я помахала ей рукой. – Я пришла за тобой. Я друг, я тебе помогу. Не бойся, эти уроды уже ушли. Сейчас я привяжу веревку и кину тебе, ты выберешься оттуда, и мы пойдем в полицию или домой, в общем, я провожу тебя, куда ты захочешь.
Она продолжала смотреть на меня своими огромными синими глазами, мне стало не по себе, я включила фонарик и посветила вниз.
– Спасибо, Кейси. Ты так добра. Никто из местных девочек никогда не проявлял ко мне столько участия. Я благодарна. Ты уже здесь бывала? – Шейла указала руками на дом.
– Нет, только во сне. В кошмарном сне.
Шейла улыбнулась.
– Этот дом не плохой, он мне все рассказал, просто надо понять, почему так.
Теперь я ясно увидела – она не в себе. Похоже, придется спускаться туда и вытаскивать ее самой. Шейла была со мной согласна.
– Спускайся ко мне, Кейси. Я покажу тебе этот дом и расскажу о том, что он мне поведал.
О'кей, я спущусь. Действительно, будет лучше, если мы будем возвращаться домой по темноте, тогда если шайка Джея бродит поблизости, будет шанс проскочить незаметно.
Привязав веревку за решетку соседнего окна, я спустилась вниз. Я была очень рада видеть эту странную девочку с синими глазами живой и невредимой, мне хотелось обнять ее, рассмеяться, что все обошлось, но я постеснялась кидаться ей на шею.
– Давай выбираться отсюда, детка. Подойди ко мне, я помогу тебе подняться.
– Пожалуйста, Кейси, послушай меня! Это не займет много времени. Ты видела этот дом во сне, а я расскажу тебе о его хозяевах.
Ее голос звучал умоляюще, я не смогла ей отказать. Может ей пойдет на пользу эта прогулка по руинам, хотя бы сможет отвлечься от мыслей о Джеймсе и том, как он с ней поступил.
– Хорошо, идем, покажешь. Только у меня фонарик разрядится через час, так что надо поспешить.
– Замечательно! – Шейла радостно захлопала в ладошки и, словно опытный экскурсовод, уверенно пошла по дому, раскрывая передо мной двери.
– Когда-то много лет назад этот дом построили по заказу семьи Мэдисон. Это была богатая и знатная семья. Всё, чего они хотели – это жить своей собственной жизнью, быть самими собой. Но общество навязывало им роли.
Ричард и Маргарет Мэдисон приехали в Ловин из Нью-Йорка, они искали тихое место для счастливой семейной жизни. У них было двое детей: 36-летняя дочь Клара, которая приехала вместе с мужем и 13-летней дочерью Кариной, и 23-летний сын Дуглас, который учился в университете.
Знатные семьи, правившие городом в то время, очень радушно приняли новоселов, и в то же время, на Ричарда Мэдисона началось давление: каким молодцом он бы был, если бы оказал посильную финансовую помощь школе, больнице, театру. Желая обеспечить своей семье безоблачную жизнь в Ловине, Ричард вносил на городские счета нужные суммы. В благодарность за меценатство его приняли в состав городского совета, но все, чего хотел Ричард, – спокойная жизнь в маленьком городке в кругу семьи.
Пока Ричарда Мэдисона таскали на бесконечные открытия, выставки, собрания городского совета, он бесконечно страдал. Его жене тоже пришлось несладко, теперь Маргарет приходилось постоянно устраивать приемы, чаепития и принимать гостей из городского правления. Ричард назначил мужа Клары – умного, но ничем не примечательного человека, на должность своего заместителя, и теперь они вместе пропадали на открытиях, выставках и собраниях городского совета.
Шейла остановилась перед двумя закрытыми дверями, распахнула их и сделала приглашающий жест.
– Это парадный зал, где Мэдисоны принимали гостей, – и хотя я всего лишь светила фонариком, я готова была поклясться, что передо мной словно ожили картины прошлого: яркий, залитый торжественными огнями и красивой музыкой зал, наполненный хорошо одетыми людьми.
– Здесь у Маргарет Мэдисон случился инфаркт, она переволновалась из-за плохо скрученных салфеток. Бедняжка тяжело переживала постоянное отсутствие мужа, и начавшиеся сразу после этого проблемы в семье дочери плюсчастые приемы и банкеты, которые она, в связи с новой должностью мужа, обязана была устраивать, вымотали ее окончательно. Она так старалась не подвести своего мужа, все предусмотреть, быть настоящей Степфордской женой. Да, – Шейла вздохнула и вышла из зала.
Мы поднялись по лестнице, и пока мы шли, дом словно оживал, причем только в том месте, что было вокруг нас. Стоило нам отвернуться и пойти дальше, как все вновь принимало очертания разрушения и распада.
– Здесь через два месяца умер Ричард Мэдисон, – Шейла толкнула еще одну дверь. – Инсульт. Столько всего навалилось на хорошего человека! Он был прекрасный семьянин, и совершенно не годился для политики и светской жизни. Это его кабинет, он умер там, за столом. Идем.
Мы двинулись дальше и оказались в уютной гостиной.
– А здесь муж Клары задушил ее, когда узнал, что она ему изменяет. Но ведь его постоянно не было дома! Бедная женщина буквально погрузилась в длительную депрессию, пока вдруг вновь не влюбилась. Заплатила жизнью.
Шейла вздохнула, будто сожалея о давних хороших знакомых. Мы прошли в правое крыло дома и остановились в столовой.
– А здесь отравился Саймон, муж Клары. Сразу после того как задушил ее, вызвал полицию и отравился. Умер еще до приезда полицейских.
Следующей комнатой, несмотря на мрачную дверь, оказался не темный чулан, а детская комната 13-летней девочки.
– Не пугайся, – с улыбкой предупредила меня Шейла. – Это комната Офелии, прости, конечно, ее звали не Офелия, просто она напомнила мне героиню из «Битл Джус», видишь? – Шейла дернула за рычаг подъемного лифта в гардеробной комнате, и вниз опустилось, вешало с абсолютно одинаковыми черными школьными платьями, подшитыми белыми воротничками, как будто это платье принадлежало школьнице из готического ужастика. – Ее звали Карина. Она повесилась здесь, на этой трубе в гардеробной. Ее травили в школе за замкнутость, в чем-то мы с ней очень похожи. Неблагодарные подростки, а ведь это её дед строил для них школы и больницы! Хотя, может, она сделала это потому, что осталась совсем одна на попечении Дугласа, своего дяди. Когда Ричарду Мэдисону стало некогда следить за успеваемостью сына, Дуглас потерял интерес к учебе, и начал прогуливать лекции. После смерти Ричарда Мэдисона Дугласа отчислили из университета. В поисках утешения после смерти родителей, Дуглас пристрастился к карточным играм, но это кончилось плохо. Все деньги оказались завещаны Карине и должны были перейти в ее распоряжение в день ее совершеннолетия. Наличные деньги быстро кончились, Карина повесилась, и пока шли судебные проверки, Дуглас не мог получить доступ к наследству. Кредиторы жестоко преследовали его и в конце года он в отчаянии застрелился. Хотя, я думаю, он больше страдал не из-за долгов, а из-за того, что остался один из своей, когда-то такой счастливой, семьи…
Мы вновь очутились возле окна, через которое обе попали в дом.
– Зачем ты мне все это рассказала? Я пришла, чтобы вытащить тебя, а ты что-то не торопишься выбираться отсюда.
– Почему ты пришла за мной? Я же убийца!
– Я не верю, что ты убила своего малыша. Я права?
Шейла стояла ко мне вполоборота, но сейчас повернулась спиной.
