«Нет, господин Берч, — говорила она себе, разглядывая снова и снова собранные секретарем снимки, — вы темная лошадка! Очень темная. И если бежать с вами в одной упряжке — себе дороже может выйти. Только придется, видимо! Ничего не поделаешь!»
Впрочем, американец произвел на нее самое благоприятное впечатление, как бы ни хотелось ей убедить себя в обратном. Теперь она и на снимки эти самые смотрела совсем по-иному. Берч чем-то напомнил ей Макса Рабе, особенно здесь, в Занаду, в этой обстановке. И кажется, не только ей одной.
— Мистер Берч еще к нам заглянет? — спросил тем же вечером Нил-Ро, когда Тата пришла попрощаться с ним перед сном.
— Тебе бы этого хотелось? — удивленно подняла брови Татьяна, накрывая его одеялом.
— Он рассказал много интересного и обещал показать Академию в Куантико…
— Ясно!
— А Тому он не понравился.
— Вот как?
— И Том ему не понравился. Я думаю, это оттого, что Том перешел из ФБР работать к папе Нилу…
Татьяна покачала головой, дивясь такой рассудительности. Потом укутала его одеялом и вышла.
Хэмфри Ли Берч, оставшись один в просторной комнате, подошел к окну и распахнул его, несмотря на царившую на улице непогоду. Несколько дождевых капель ударили его в лицо. Он вдохнул воздух полной грудью. Вгляделся в грозовую темноту, молнии прорезали небо над поместьем. Господи, какая буря. Как по заказу.
Раскаты грома сотрясали землю, словно уже приближались всадники Апокалипсиса… Хэмфри Ли Берч, человек, которого никто до сих пор не мог заподозрить в излишнем романтизме, человек, пожимавший когда-то руку самому Гуверу, стоял сейчас у открытого окна и размышлял о вещах, весьма далеких от его родного ведомства. Размышлял о четырех убийцах на костлявых клячах, готовых обрушить кары на род человеческий… Об эфемерности человеческой жизни и о духе, что переживет бренное тело.
— Круги грозовой луны к Ла-Плате плывут, озаряя небесный свод. Смерть и ворон парят над ними, Суини — страж роговых ворот… — пробормотал он речитативом строки из Элиота, почти как молитву.
Он вытянулся в постели и почти сразу погрузился в сон. Тьма объяла его, и в ней не было ни образов, ни голосов, ничего. Только абсолютный беспредельный покой…
— Он шантажист, — сказал Баренцев, когда остался наедине с Захаржевской.
Непогода за окнами вполне соответствовала настроению, которое владело сейчас ими. Волны штурмовали неприступные скалы. Темные облака неслись по небу и казалось, конца им не будет, и утро уже никогда не настанет.
— Мчатся тучи, вьются тучи, невидимкою луна освещает снег летучий, мутно небо, ночь мутна…
Луны, впрочем, не было видно — темная шаль грозовых облаков скрыла ее совершенно. Казалось, что там, в темном небе, носятся призрачные тени, не то пушкинские бесы, не то ведьмы, когда-то топившие, согласно преданиям, в открытом море парусники со всем экипажем…
Молния вспыхнула за окном и исчезла через мгновение. Нил отвернулся — призрачная линия все еще висела перед глазами, он заморгал, чтобы избавиться от нее — иначе в темной комнате трудно было передвигаться…
Татьяна зажгла ночник у постели — маячок, ведущий к тихой уютной пристани.
— У меня такое впечатление, — продолжил он, — что господин Берч в любой момент может ворваться к нам в спальню. «Руки за голову, у вас есть право не отвечать на вопросы, если вы не сможете оплатить адвоката, он будет предоставлен вам бесплатно».
— Прекрати, не так страшен черт, как его малюют!
— Ты уверена? — спросил он серьезно. — Насчет черта?
Татьяна замолчала.
— Какая гроза! — сказал Нил, озираясь на окно, покрытое крупными каплями дождя. — И что самое удивительное, прогноз-то был самый благоприятный! Это наш гость наколдовал, не иначе…
— Не может быть! — притворно всплеснула руками Татьяна. — Такой приятный человек! — И продолжила уже серьезно: — Ты же не предлагаешь сбросить его со скалы в бурное море?
— Нет, это будет как-то странно выглядеть. Хотя, по большому счету, именно этого он и заслужил.
— Но тем не менее, он прав, с его помощью нам удастся окончательно разделить Орден, — сказала она.
— Разделить и властвовать?
— Ну уж нет, — рассмеялась она, обнимая его за шею, — навластвовалась всласть! Как бы выбраться из всего этого теперь?
— Королева бросает трон и уходит жить в бедную хижину трубадура!
— Не юродствуй! Ты не бедный трубадур, а Занаду — не хижина. Главное сейчас — суметь оставить трон и остаться при этом с головой на плечах, а, как тебе известно, в Ордене такие штучки до сих пор не проходили… Но, надеюсь, мне это удастся. Не без помощи господина Берча.
— Как он узнал? — спросил Нил.
— Я весь вечер думала об этом! — призналась Татьяна. — Наверняка, у него свои люди в окружении Блитса и Цореса. Это вполне может быть. Хэмфри Ли Берч оказался совсем не так прост, как мы думали до сих пор… Собственно, то, что он владеет информацией — неудивительно. Питер говорил, что Берч проявлял интерес к его расследованию и очевидно не из стремления найти и наказать убийцу. Удивительно то, что он решился использовать полученные сведения подобным образом!
— А ты не думаешь, что Питер мог… — Нил осмелился высказать, наконец, давно вертевшееся на языке предположение и замер, не зная, как она отреагирует. Татьяна знала, что он ревнует ее к отбывшему Питеру Дубойсу. Кто бы не ревновал на его месте?
— Да, — согласилась она неожиданно легко. — И это возможно, Нил!..
К утру тучи рассеялись, гроза ушла к побережью.
Берч вышел к завтраку, он выглядел бодрым и отдохнувшим.
— Как вы спали? — поинтересовался Цорес завистливым тоном.
— Спасибо, превосходно! — сказал Берч.
— А я лично спал препаршиво, — сказал Джо, — снились крысы. Интересно, к чему бы это?
— Думаю, вам следует быть осторожнее! — сказала Захаржевская. — Крысы — твари незаметные, но могут доставить неприятности, если на них вовремя не обратить внимания…
— Это из области зоологии или скорее дезинфекции, — парировал Цорес, — а не разгадывания снов.
— Я давно не вижу снов! — сказал Берч. — Очень давно!
На его лице до отъезда была спокойная уверенная улыбка человека, который нашел что-то, что искал очень давно. Американская такая улыбочка, но Татьяну Захаржевскую она не раздражала. В Берче была какая-то загадка, которая не поддавалась определению. Пока не поддавалась. Одно Татьяна знала точно — с этим человеком ей еще придется не раз встретиться.
Часть первая. Перемена участи
(Зима-весна, 1997)
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
