Она промолчала. Все было и так ясно. И сказать больше нечего. Что бы ни пришло сейчас ей в голову, только испортило бы все окончательно. Хотя, казалось бы, — куда хуже…
Он тоже молчал. Что он мог рассказать ей? Что ему почти каждую ночь снится та казавшаяся бесконечной пустыня, в которой они пытались скрыться, забыв, что в эпоху технического прогресса не осталось места, где можно было бы спрятаться?
То снится акула, разрывающая несчастного Костаниди. Неплохой психологический трюк, господа. Куда действеннее, чем замки с запорами, чем кандалы, в которые вы могли нас заковать. Впрочем, средство старое на самом деле. Заложники! В случае нового побега часть сотрудников Ред-Рока, не самая важная, разумеется, часть, превращалась в заложников. Незаменимых людей у нас нет!
И он знал, что ничего уже не вернуть. Возможно, она считала иначе. Что ж — тем хуже. Для Клэр.
Она еще постояла, глядя на своих питомцев, не подозревавших, какая ответственная миссия уготована им в недалеком будущем. Потом вздохнула и пошла к центральному корпусу. Белые фламинго не отреагировали на ее уход, они продолжали копаться в иле. Фламинго не ведали огорчений, им было хорошо.
(3)
Когда такси с Георгом Делохом остановилось перед Национальной галереей, на глаза ему попалась афиша, сообщавшая о премьере нового фильма на тему пришествия Сатаны. Делох задумчиво покачал головой. Во-первых, его огорчало соседство низкого массового искусства с прославленным музеем. Кроме того, изображенная на афише дьявольская морда, как ему показалось, что-то символизирует. Нервы стали ни к черту, отметил он про себя. Отчего бы это?
В галерее он провел времени меньше, чем обыкновенно, и, выйдя, угодил под холодный дождь. Делох постоял немного у входа, надеясь, что он стихнет, но надежда, похоже, была напрасна.
Собственный зонт Делох по рассеянности оставил дома, пришлось обратиться за помощью к знакомому смотрителю. Вернее смотрительнице. Под дамским пестрым зонтиком Делох добрался до ближайшего бара. Отсюда вид на залитую водой Трафальгарскую площадь был куда веселее. Казалось, что Лондон сейчас зальет совсем, каждая машина поднимала целый веер брызг. Георга Делоха охватила какая-то детская радость. Вспоминались мрачные пророчества о том, что столице королевства суждено погрузиться на дно морское. Может быть, сегодня это и случится. Второй потоп, который смоет все грехи с этой планеты, вместе с безрассудным человеческим племенем. Делох представил себе рыб, плавающих над Вестминстерским аббатством…
— Вы разрешите к вам присоединиться? — голос прервал его фантазии.
Он поднял глаза и прищурился, вглядываясь в незнакомца. По случаю непогоды в кафе было весьма многолюдно, однако оставались еще свободные столики. Делох, тем не менее, не счел нужным возражать. Незнакомец расположился рядом, довольно улыбнулся, заказал подбежавшей официантке кофе без сахара.
— Я рад, что застал вас, профессор Делох… — начал он без долгих предисловий, едва девушка отошла. — Нам нужно поговорить. Дело не терпит отлагательства…
Делох вспомнил лик Сатаны на плакате и охватившее его тогда тревожное предчувствие.
— Я вас слушаю, — сказал он твердым голосом.
Спустя сутки Делох, измученный сменой часовых поясов, уже сходил по трапу в нью-йоркском аэропорту. Почти сразу же он направился к ближайшему телефонному автомату. Несмотря на поздний воскресный вечер, отложить этот звонок он не мог.
Необходимо рассказать, что произошло. И немедленно.
Он нервно постукивал карточкой по стеклу телефонной будки, ожидая, когда, наконец, соединится с Дубойсом. Он не смог найти его по прежнему номеру.
Профессор немного расстроился и растерялся, ему показалось, что и Дубойс стал жертвой всемирного заговора. Несколько мгновений он не мог сообразить, что ему делать. Потом, решившись, он набрал номер Баренцева. Тот сообщил ему, что Питер отбыл в научно-исследовательский центр в Ред-Роке, где ему было предложено место администратора. Делох закивал головой, словно это была для него новость, соглашаясь с тем, что ему было уже известно. Он и в самом деле знал теперь многое.
(4)
Сегодня в Ред-Рок прибывал новый администратор. В Центре намечались подвижки. Впрочем, его обитателей это скорее пугало. И старую песню Виктора Цоя «Перемен, мы ждем перемен» они вряд ли оценили бы по достоинству. Большинство находившихся здесь специалистов попали в лапы правосудия совсем не по надуманным обвинениям. И если не все они были довольны постоянным контролем, каждый понимал, что любые заморочки в Ред-Роке лучше того, что ждет их в государственных тюрьмах.
Клэр никакого волнения по поводу смены руководства не испытывала — ее роль в проекте была слишком важна. Ей ничего не грозило. Когда из центра пришло приглашение посетить нового администратора, она только пожала плечами и, не переодеваясь, последовала за доставившим весть курьером.
Почему-то ей казалось, что новый чинуша будет как капля воды похож на предыдущего. Такой же сукин сын с елейным и покровительственным выражением лица, копия омерзительных телевизионных промоутеров Царствия Небесного. «Полчаса с Господом — прямое включение»… А различия будут столь минимальны, что она все равно не станет утруждать себя их поиском.
Нужно только запомнить имя. Для новых запросов по проекту. Ей до сих пор и в голову не приходило использовать свои женские чары для обольщения администрации. Не потому, что она не верила в них. Клэр знала, что привлекательна, и привыкла с детских лет к мужскому вниманию. В первые дни, когда ее перевели сюда из федеральной тюрьмы, она, как и все здесь, размышляла о способах покинуть Ред-Рок. Среди возможных вариантов было и соблазнение кого-нибудь из руководства.
Она готова была пойти на это ради свободы. Но это было безнадежно. Где угодно, в застенках гестапо или русского КГБ, но не в Ред-Роке. Здесь все находилось под строгим контролем. Господин администратор не принадлежал себе, так же как не принадлежал себе никто из тех, кто работал здесь. Клэр подозревала, что и в его кабинете установлены камеры и микрофоны, как и в жилищах рядовых сотрудников. Во всяком случае, кое-что в его поведении заставляло думать именно так. Администратор производил впечатление человека стопроцентно асексуального. С таким же успехом можно было попытаться соблазнить авангардистскую скульптуру, украшавшую приемную его кабинета. Автором скульптуры был один из сотрудников Центpa, Клэр не удалось узнать его имени.
Скульптура изображала нечто вроде столпа. Мнения по поводу этого произведения, которые ей доводилось слышать, были самыми различными. Обычно зрители склонялись к тому, что «это» — слова «статуя» или «монумент» к этой вещи как-то не подходили — олицетворяет победу человеческой цивилизации над природой. Одна слегка экзальтированная дамочка из биологического отдела, непризнанный гений, отравившая собственного мужа из ревности, сообщила, что это, по ее мнению, Вавилонская башня, которую они здесь, в Ред-Роке, рано или поздно соорудят с известными уже последствиями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
