откинулась на гладкий ствол, примостив вещевой мешок между ног, и, старалась успокоить сердце, выстукивавшее бешеный ритм, задышала как можно более размеренно.
К этому времени окончательно стемнело.
Немного передохнув, женщина нащупала завязки на мешке, распутала их и запустила руку внутрь, нашаривая веревку. Минут пятнадцать-двадцать ушло на то, чтобы привязать себя к ветви. Убедившись в прочности узла, она надела лямки на плечи и расслабленно откинула голову.
Ночь была теплой, но, несмотря на усталость, уснуть все же не удавалось. Кожу холодил прохладный ветерок, а перед глазами проступали хорошо знакомые лица. Одни — любимые, другие — ненавистные.
Синдикат и ее семья. Живые и мертвые.
Сол. Она бы с удовольствием погрузила пальцы в его глазные яблоки. Его крик при этом стал бы для нее самой лучшей музыкой. Музыкой, которую она могла бы слушать вечно. Крик предателя и палача. Она жаждала этого крика больше всего на свете. И, казалось, могла его расслышать.
…крик оборвался так же внезапно, как и возник. Она открыла глаза, стараясь не шевелиться. Прозвучало совсем рядом. Кажется, кого-то сожрали. Если подумать, здесь совсем, как и в мире, который носит название «цивилизованный». Отличие лишь в том, что здешние хищники убивают только для пропитания, они не забирают чью-либо жизнь только потому, что хотят поразвлечься, потому, что жажда убийства стала для них навязчивой идеей. Хищники «каменных» джунглей другие. О да, это поистине совершенная форма убийц. Даже дикий зверь по сравнению с человеком кажется существом белым и пушистым.
Она поежилась. А все же спать в четырех стенах лучше, чем под открытым небом. Так даже папаша говорил. А уж он мастаком был по части выживания. Говнюком тоже был редкостным, но все же стоило признать — все, что она умела, она переняла от него. Все это помогло ей выжить, продержаться так долго, отделавшись до сего момента всего лишь парой глубоких порезов, тройкой ушибов, вывихом пальца, массой синяков, но это было несравнимо лучше, чем переломанные конечности и, уж тем более, шея. Хотя что-то ей подсказывало, что дело тут не только в навыках. В шторм стихия не выбирает, кого миловать, а кого губить. И то, что она спаслась, это скорее случайность или, если угодно, воля высшей силы.
Хотя папаша в этом случае попросту сказал бы, ну и везучая же ты сукина дочь! Впрочем, еще не все потеряно. Ни зверь, так пуля, ни пуля, так нож, ни нож, так какая-нибудь хреновина, вроде ловчей ямы или капкана. И тогда все…
Она невесело усмехнулась самой себе.
Мрачный реализм, переходящий в еще более мрачный пессимизм, с недавних пор снова вернулся к ней.
Возможно именно поэтому, включив сейчас рацию, она особенно не на что не надеялась. Выходила в эфир пару раз в день. Таким образом, вероятность услышать хоть кого-нибудь сокращалась практически до нуля, зато аккумулятор не расходовался зря. И хоть он и был заряжен, когда она сняла рацию с мертвого тела Быка, особых надежд не было. При таком расходе рация протянет максимум сутки, а потом… Потом ей придется вернуться на место крушения и поискать резервную рацию. И еще надеяться, чтобы ее граничащие с фантастикой мечты сбылись. Дальность действия этой малышки от силы семь-восемь километров. Слабовато, плюс имеет значение рельеф, поскольку УКВ-волны сильно поглощаются при распространении вдоль земной поверхности. А это значит, ей необходимо держаться на открытом месте и поближе к воде. Там, где может проходить судно. Если принять во внимание, что это остров, проходить оно может где угодно. Черт… такие мысли машинально наводили на другие — о самоубийстве. В глубине души все же витала надежда, что ей еще удастся отыскать что-нибудь полезное среди обломков. Ведь сегодня она исследовала далеко не все и далеко не так тщательно, как ей хотелось бы, поскольку… черт, что это?
Тихий шелест отвлек ее от невеселых мыслей. Кто-то крался там, внизу, прямо под ней.
Женщина замерла, напряженно прислушиваясь и всматриваясь в темноту, одновременно благодаря и проклиная высшую силу.
Благодарность относилась на тот счет, что всю ее сейчас покрывал слой засохшей грязи, хоть как-то перебивавший запах тела, а проклятие — на тот, что у нее нет кошачьих глаз, и в темноте она не видит ни зги. Пойди — разбери, учуяли ее или нет. По ворчанию и шуршанию стало ясно, что это кто-то большой. Ягуар или тигр или еще, какая напасть.
До женщины донеслось шуршание, как будто там внизу о дерево кто-то потерся. Пахнула зверьем и мертвечиной. Что за…? Женщина вцепилась в ветви.
Снизу послышался хруст, и все на время затихло.
Когда лунный свет, наконец, пробил себе дорогу сквозь густую крону, женщина продолжала напряженно пялиться вниз. Ей почудилось, что она видит появившуюся из темноты человеческую пятерню. А за ней и остальную часть руки вплоть до локтя. Бледную, почти призрачную. Рука словно бы возникла из неоткуда. Растопырив пальцы, потянулась к ней, легла на ствол дерева и скользнула вниз, царапая его ногтями. Остального тела словно бы не существовало.
Внутри все похолодело Бред! Как она может видеть такое? Она понимала, что это всего лишь фантом, порожденный самым дальним уголком ее воспаленного мозга. Самая настоящая галлюцинация. Она прекрасно понимала это… но вот рука. Эта чертова рука была такой знакомой. По спине прошел противный холодок. Этого быть не могло. В темноте под ней не мог прятаться тот, кого она убила сегодня утром. Это был полный бред — Бык совершенно точно был мертв и не мог тащиться за ней с побережья через весь остров.
— Гюрза… Гюрза-а-а — засмеялся призрачный голос, — Гюрза, проснись!
Так и знала, что это сон.
Она медленно открыла глаза, сфокусировалась и тут же вжалась спиной в ствол. Замерла, нет, застыла.
Было раннее утро. Дул прохладный ветер, но теперь она чувствовала, что замерзла. Спина затекла и точно задеревенела, задница окончательно потеряла чувствительность, к тому же ей безумно хотелось помочиться. Но все это было ерундой по сравнению со змеей, обвившейся вокруг ее лодыжки и застывшей так, точно она находилась в каком-то предвкушении.
Женщина медленно выдохнула через нос. Сердце заколотилось быстрее, и она тут же постаралась его унять. По всей очевидности, она забрела на территорию змеи, и змейка решила проверить, кто так беззаботно расположился на ветвях ее баньяна.
Внимательно всмотревшись в рептилию, она перевела дух. Змея была пестрой, она даже назвала бы ее красивой. Золотистый древесный уж. Его яд не опасен. На людей он не действует, хотя, если копнуть
