еще глубже, и среди ужей есть пара тройка особо ядовитых.
— Ну, привет, подруга, — пробормотала женщина. — Надеюсь, твои дела лучше, чем мои.
Затекшие ноги невыносимо ныли. Змея оставалась недвижимой, разве что пару раз выпустила и потрепетала раздвоенным язычком.
Тогда женщина решила немного ее поторопить.
И точно, змея дернулась и, раскрутившись, плавно поползла вверх по ее ноге. Женщина уже гораздо спокойнее следила за тем, как змея взбирается по ее майке меж грудей и, потеревшись холодной кожей о ее плечо и шею, перебирается, наконец, на ствол дерева.
Вот и отлично. Женщина ухмыльнулась и тут же скривилась от боли в затекшей ноге.
С дерева скорее не слезла, а свалилась. Тело страшно ныло. Пришлось долго разминать конечности.
Солнце к этому времени уже практически взошло, похоронив все ночные кошмары и до неузнаваемости изменив казавшийся жутковатым ночью лес. День обещал быть хорошим, как раз то, что нужно, потому как сегодня ей предстоял длинный путь.
* * *
Второе неприятное предположение нашло подтверждение ближе к обеду и состояло оно в том, что раньше на этом острове действительно жили люди. Было это много лет назад, пока некое событие не прервало их существование в этих местах. На подступах к деревне женщина еще затруднялась сказать, было ли это вмешательством человека извне, природным катаклизмом или болезнью? Причин могло быть множество. Но она все же склонялась к одной из них. Самой отвратительной.
Женщина стояла на поляне в самом центре заброшенной деревушки и мрачно скользила взглядом по ветхим хижинам и всевозможному мусору, который некогда использовался местными жителями и мусором вовсе не являлся.
Обломки нехитрой мебели, сети, плетеные корзины, самодельные игрушки, осколки посуды и какие-то тряпки, бывшие когда-то, вероятно, чей-то одеждой — все это было перемешано с грязью и землей, размокающей в сезон дождей и превращающейся в болото, поглощающее все и вся на своем пути. С уходом дождей и наступлением засушливого сезона болото засыхало, оставляя после себя такие вот причудливо-жутковатые формы.
Хижины из тростника и бамбука, стоявшие на высоких сваях, построенные так для того, чтобы защитить своих хозяев от воды и ползучих гадов, теперь были абсолютно пусты. Крыши обвалились, черные провалы окон и дверных проемов наводили на неприятные и тревожные мысли… мысли о смерти.
Со всех сторон поляна была окружена лесом, нужно было сильно постараться, чтобы отыскать ее. Женщине это удалось совершенно случайно, она набрела на нее спустя пять часов пути и, честно говоря, лучше бы она прошла мимо.
Такое ощущение, что в этом месте время застыло, сохранив все самое отвратительное и ужасное, что скрывала в себе человеческая природа.
Теперь уже она могла с точностью сказать: здесь случилась бойня.
В том, что это была именно бойня, она убедилась сразу же, как только переступила порог ближайшей хижины. Во рту тут же появился отвратительный кисловатый привкус. Картина была привычной, но не одной из тех, что упорно преследовала ее в кошмарах из прошлого. Если остров (если, конечно, это был остров) и казался ей знакомым, то это место было чуждым. Нет, здесь ей бывать не доводилось. И как только женщина это поняла, у нее словно камень с души свалился.
Как и на поляне, в хижине повсюду царил беспорядок. Горы хлама, скарба и прочего дерьма. Все это лежало здесь очень давно, практически в полном мраке. Из-за высоких деревьев деревушка в любое время дня и ночи и в любую погоду выглядела весьма мрачно.
Среди всего этого мусора она заметила череп.
Пожелтевший, маленький… череп ребенка.
Сжав рукоять ножа, она медленно приблизилась к жутковатой находке. Под ногами хрустело и трещало. Все, на что она наступала, обращалось в пыль.
Сколько же все это здесь лежит? Годы… долгие годы.
Она обошла гору мусора, опутанную паутиной и покрытую слоем пыли и увидела их. Семь или восемь скелетов, сваленных в кучу, один на другого, брошенных здесь среди всего этого мусора и грязи.
Она с замиранием сердца осмотрела кости, не прикасаясь к ним. Среди костей были те, которые действительно принадлежали детям.
Женщина подняла глаза. Один из маленьких черепов смотрел прямо на нее и словно улыбался. Отделенный от тела. С дыркой аккурат по середине лба.
Ей послышался едва различимый шепот.
Тряхнув головой, женщина поспешно отступила на шаг — что-то громко и неприятно хрустнуло — и тут же отдернула ногу. Так и думала. Все-таки наступила на кость, и та раскололась и распалась на мелкие части.
Ей показалось, что она услышала всхлип, словно она случайно кого-то напугала или сделала больно.
По спине пробежал холодок. Теперь понятно, что имел в виду отец, когда, напиваясь до скотского состояния, рассказывал о таких вот мертвых
деревеньках, вырезанных и сожженных только лишь потому, что они мешали какому-нибудь богатею, который добывал здесь полезные ископаемые.
— И если бы так, — бормотал он, смачно схаркивая и сплевывая себе под ноги, — я видел одну деревню после того, как всех ее жителей забили как скот, а все из-за птичьего дерьма… якобы из этого дерьма получалось отменное вторсырье для удобрения. Пернатые твари в огромном количестве селились на местных скалах, а жители той деревни считали скалы священными и не позволили чужеземцам начать там работу… нет, ты представляешь, из-за дерьма! — он начинал безумно ржать, а в глазах, если присмотреться внимательно, были злость и слезы. Была ненависть.
Резко развернувшись, она вышла на воздух, глубоко вдохнула. Не стоило труда догадаться, что ждало ее в других хижинах. Здесь не было ничего, что могло бы пригодиться ей.
Только смерть и тишина. Только это.
* * *
…волны набегали на берег, растекались по песку и снова отступали.
Бесконечный, повторяющийся процесс. Раз за разом, раз за разом. Это могло свести с ума. Нет, это уже сводило.
Есть вещи, на которые можно смотреть бесконечно. Одна из них — вода.
Попробовал бы умник, придумавший это, просидеть пару недель на необитаемом острове (теперь она в этом окончательно убедилась), питаясь бананами и ягодами, иногда рыбой или сусликами, которых еще нужно было поймать. Спать на деревьях до полной потери чувствительности и забавы ради или просто для того, чтобы поддержать форму, удирать от местных хищников.
Прошло ровно две недели.
Ровно две недели с того дня, как она попала сюда. В жизни ей довелось повидать немало дерьма, но это было чем-то новеньким. Маловато, чтобы сломать, но вполне достаточно, чтобы выпустить на волю то, что она так глубоко запрятала. Где же еще собственным демонам разгуляться, как ни на Богом
