— Ты думаешь, синьор ди Корте никогда не нервничает? — Спокойствие голоса тети Пэт не вполне соответствовало выражению ее глаз, внимательно изучающих племянницу.
— Он сдерживает себя, — заявила Лаури. — Я… я чувствую, что он безжалостен. Он лепит людей по своему вкусу, заставляя их соглашаться на все, не важно, хотят они того или нет.
— Очень может быть, — сухо проговорила тетя Пэт. — Балет — это не то искусство, в котором можно смешать яркие краски и намалевать что-то на холсте. Он должен быть представлен на сцене, и результатом здесь является совершенство и единение тонов, форм и движения. Танцор — это глина, и, не имея другого сырья, кроме бесхитростных человеческих тел, синьор ди Корте лепит из них гениев до тех пор, пока они не входят в классические рамки настоящего балета. — Тетя Пэт со вздохом выпустила облачко сигаретного дыма. — Это тяжкий труд — быть директором балетной труппы. Самое важное для этой профессии — исключительное, наряду с напряженной работой мозга, умение вдохновлять артистов, работающих у него; внутренняя сила и обаяние, способные сдвинуть горы.
— Железная рука в бархатной перчатке, — легкомысленно охарактеризовала недавнего гостя Лаури. — Ты говоришь так, будто действительно хорошо его знаешь.
— Думаю, что ему подходит эта тяжелая работа. Хотя, я полагаю, тебе, малышка, он может показаться слишком светским.
— Я не малышка, — запротестовала Лаури.
— Моя дорогая, ты мудрее своих лет, — нежно согласилась тетя Пэт. — Но ты сама понимаешь, что иногда напоминаешь зернышко, которое отказывается расти. Ты, кажется, совсем не интересуешься мальчиками? Хоть бы раз пригласила кого-нибудь на чашку чая.
— С мальчиками хорошо танцевать, — беззаботно ответила Лаури. — После занятий мне с ними скучно.
— Люди, с которыми ты познакомишься в труппе ди Корте, не школьники, — многозначительно заметила тетя Пэт. — Надеюсь, ты не потеряешь голову, птенчик?
— Решение насчет труппы ди Корте подскажут мне боги и музы. — Смеющаяся Лаури одним движением вскочила на ноги. — Я сварю какао. М-м… думаю, я съем холодный сандвич на ужин. А ты?
— Уже ночь! Так я никогда не засну. — Тетя Пэт лениво обернулась, наблюдая, как юная племянница разрезает холодное жаркое, отправляя украдкой кусочки в рот. Девушка была худа как тростинка, с тонкими стройными ногами, как всегда, босыми. Ее роскошные черные волосы были небрежно перехвачены лентой. Фигура Лаури казалась скорее детской, чем женской.
Бесценная загадка для Пэт Доналдсон. Любимая, как дочь, талантливая и чувствительная. Наполовину фантазерка, наполовину зернышко, но в любом случае — ангел.
Они поужинали и отправились спать. Перед тем как лечь, тетя Пэт ласково прикоснулась к щеке Лаури.
— Когда придет время определять свое будущее, моя кошечка, вспомни слова синьора ди Корте. Будет очень жаль, моя дорогая, если ты позволишь печальному прошлому сломать то, что у тебя впереди.
Хорошо. — Поцеловав тетю и пожелав ей доброй ночи, Лаури поднялась в маленькую спальню с фигурными балками из темного дерева на старом потолке, белым покрывалом на узкой кровати и красными вытертыми паласами.
Она обвела взглядом белые свежевыкрашенные стены, увешанные вырезками из искусствоведческих журналов и театральными программками. Сев на кровать поджав ноги, она долго смотрела на большую черно-белую фотографию Микаэля Лонцы, державшего известную балерину Андрею. Черного лебедя, в па-де-де. Лаури заулыбалась, вспомнив себя танцующей Одиллию в паре с неловким мальчишкой.
«Какие же чувства можно испытывать, танцуя с таким партнером, как Лонца, — с „пантерой“, как его называют критики и балетоманы, — думала она. — Как божественно танцует этот смуглый красавец с раскосыми глазами и выступающими скулами!»
В ужасные дни русской революции его отец, известный адвокат, смог бежать в Румынию, где его спрятала влюбленная цыганская танцовщица. Вскоре они расстались, а когда цыганка умерла, ее сын Микаэль исколесил всю Европу.
«Он похож на иностранца», — рассмеялась про себя Лаури. Она нисколько не сомневалась в его таланте и давно мечтала увидеть его на сцене.
Глава 2
С тех пор в коттедже воцарилась атмосфера ожидания, и наконец на последней неделе месяца Лаури, вернувшись из балетной школы, обнаружила письмо.
— Открывай же его, пока я с ума не сошла! — торопила тетя Пэт.
— Мне страшно. — Лаури так бы и стояла, теребя в руках конверт с лондонской маркой, не решаясь его распечатать.
— Чего ты боишься? — засмеялась тетя. — Уверена, ты только вздохнешь с облегчением, если синьор ди Корте пишет, что передумал на твой счет.
— Думаешь, он мог? — Лаури сама не ожидала, что ее душа уйдет в пятки.
— Ну, есть только один способ узнать это. — Тетя Пэт выхватила конверт из рук Лаури, разорвала его и извлекла на свет отпечатанную страницу. Она скользнула взглядом по строчкам и заулыбалась.
— Он хочет, чтобы ты приехала в Лондон, — возбужденно проговорила она. — Он пишет…
— Дай мне! — Лаури нетерпеливо вырвала письмо, и сердце ее бешено заколотилось, когда она прочитала, что синьор ди Корте рассчитывает на беседу с ней шестого числа, и, поскольку его труппа дает гала-балет в Королевском оперном театре «Ковент-Гарден» в субботу вечером, он надеется, что она сможет присутствовать на представлении. Если она согласна, он будет рад встретить ее в фойе отеля «Странд-Пэлис» в семь тридцать.
— Ты же поедешь, да? — затаив дыхание, спросила тетя Пэт. — Гала в «Ковент-Гарден» — это нечто особенное. Лонца непременно будет танцевать там, а ты так мечтала его увидеть!
— Да. — В широко раскрытых глазах Лаури застыло удивление. — Это так странно.
— «Странно» — не то слово, моя девочка. Теперь тебе нужно вечернее платье, поэтому предлагаю поехать в Лондон в пятницу и купить наряд там. А так как ездить туда-обратно два дня подряд накладно, мы останемся на выходные в Лондоне.
— Целый уик-энд в Лондоне — это весело, — восхитилась Лаури. — Ты здорово потратишься, тетя Пэт. Может быть, у синьора ди Корте найдется и для тебя билетик?..
— Лаури, — покачала головой тетя Пэт, — я не из тех, кто будет ходить за тобой по пятам в твой первый великий день. Великий день? — фыркнула Лаури. — Это же обычные дела, а ты любишь ходить на балет не меньше, чем я.
Я хорошо знаю жизнь, моя крошка. — Тетя Пэт снисходительно глядела на свою племянницу, не замечая, как дрожат ее собственные веки. — Даже если мужчина собирается говорить с девушкой только о делах, он не захочет, чтобы старая тетя держала ее за ручку. Попытайся побороть застенчивость, которую этот человек будит в тебе. В конце концов, он просто мужчина, а они очень похожи на детей, в отличие от женщин.
