— Что ж, приятно слышать это. — В его взгляд вернулась обычная проницательность. — У нас немного свободного времени. Не желаете заглянуть в ресторан и чего-нибудь выпить?
Лаури кивнула, и тут же его рука легла на ее талию, мягко направив девушку в ярко освещенный зал с низкими столиками и глубокими креслами. Они сели друг против друга, и синьор ди Корте подозвал официанта.
— Что вы будете пить, мисс Гарнер? — поинтересовался он.
— «Зеленую богиню», пожалуйста. — Лаури решила доказать, что она не такая уж девочка, какой кажется.
Он удивленно вскинул брови, но без всяких замечаний повернулся к официанту и заказал выбранный ею коктейль и джин с тоником для себя.
— Часто вы ходите на балет, мисс Гарнер? — Он достал свой портсигар, не предлагая ей последовать своему примеру. Конечно, она же танцовщица, нельзя поощрять ее курение!
— Как только представляется возможность, синьор. — Она поймала себя на том, что любуется тонкими пальцами своего визави, зажигающего сигару. — Несколько месяцев назад мы с тетей Пэт смогли увидеть Марго Фонтейн, она танцевала Жизель. Я несколько часов простояла в очереди за билетами, но мне очень понравилось слушать, как балетоманы обсуждают своих кумиров.
— Вам нравится этот балет? — Он откинулся на спинку кресла, пристально разглядывая собеседницу сквозь поднимающиеся к потолку колечки сигарного дыма.
— Каждое его мгновение, — с жаром ответила она. — Тетя Пэт — страстный почитатель Натальи Бессмертновой, она думает, что «русская Жизель» неповторима.
— Это странный, захватывающий балет, он очень подходит такой волшебной личности, как Бессмертнова, — согласился импресарио. — «Жизель» есть в нашем репертуаре, но Андрея скорее искажает этот образ — вы сами убедитесь в этом сегодня вечером.
— Я только этого и жду. — Глаза Лаури засияли. — Я так долго мечтала о моменте, когда увижу Лонцу! По отзывам критиков, он безупречен?
— Однажды Микаэль займет достойное место среди величайших танцоров всех времен и народов. — Максим ди Корте взглянул на дымящуюся сигару, зажатую в пальцах. — Хотели бы вы танцевать с ним?
— Боже, об этом я и не мечтаю, — рассмеялась она. — Мне никогда не подняться до таких высот.
— Вы поразительно скромны для женщины, — с улыбкой заметил собеседник. — Но позвольте заверить, что я не стал бы гоняться за бесталанной танцовщицей, — а вот и наши напитки!
Пока венецианец расплачивался с официантом, Лаури украдкой наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Ее сердце снова часто забилось в ответ на его улыбку и замечание относительно ее таланта. Похоже, это правда: ни один импресарио его уровня не станет тратить время на девушку вроде нее, если у нее нет никаких способностей.
Она задумалась о том, как тяжело, наверное, быть потомком великого рода, ведь он внук Травиллы, одной из лучших балерин на свете.
— Салют, — улыбнулся он, когда Лаури приняла свою «Зеленую богиню» и они одновременно поднесли бокалы к губам.
— О чем вы думаете, синьорина? — неожиданно спросил он.
— Боюсь, я не могу сказать вам этого. — Лаури торопливо отпила коктейль, который выбрала исключительно из-за таинственного названия.
— О, я настаиваю. — Его тон заставил ее взглянуть ему в глаза. — Мне кажется, вы строите догадки на мой счет, и я хотел бы выслушать их, чтобы иметь возможность вовремя оправдать себя.
Девушка невольно улыбнулась: ее развеселила сама мысль, что Максиму ди Корте придется оправдываться перед Лаури Гарнер.
— Я думаю, вы привыкли любыми средствами добиваться всего, чего захотите, — храбро произнесла она. — Я читала историю вашего знаменитого рода.
— Правда? — Его взгляд на мгновение задержался на пряди темных волос, спускающейся к плечу Лаури. — Позвольте заметить, что великие мыслители считали, будто лелеять свои печали хуже, чем самому заковать себя в цепи. Возможно, вам будет тяжело танцевать на сцене из-за смерти родителей, но вы погубите себя, если предадите свою мечту.
— О… — нетерпимая боль перехватила ей горло, — зачем вы только приехали в нашу школу, зачем выбрали меня?
— Мне было бы легко не заметить вас, — честно признался он — После финального выхода вы буквально исчезли со сцены. Только что царили там, и вот вас уже нет — словно надели шапку-невидимку. Другая девушка, на которую мадам упорно старалась обратить мое внимание — продолжал импресарио, — слишком уж хорошо осведомлена о своих достоинствах и о своей аудитории. Это катастрофа, если актер знает о себе больше, чем о персонаже. Никакая техника не скроет столь чудовищного эгоизма, особенно в простом ученике балетной школы. Только самоотречение делает артистов великими.
Он говорил искренне, и Лаури чувствовала, что эти слова идут у него от сердца, а не просто от опыта и прекрасного знания балета. Дух танца был у этого человека в крови, он достался ему по наследству от знаменитой бабушки.
— Неужели в глубине души вы не хотите стать балериной? — настаивал он.
Она опустила ресницы, прикрыв золотистые глаза, чтобы он не почувствовал ее смятения.
— Кажется, я слишком много требую от вас, — теперь он дразнил собеседницу. — Вам так уютно в Англии, за юбкой вашей тетушки. Лаури Гарнер дела нет до того, что она обладает даром, который может заставить огромное число людей позабыть о своих проблемах. Вы собираетесь похоронить его, а?
Она вздрогнула, словно от удара хлыстом.
— Если я не оправдаю ваших надежд, вы тут же отправите меня паковать вещи, — горько вздохнула она.
— И поэтому вы предпочитаете заранее отказаться от чудесного шанса? — мгновенно парировал он. — Неужели вы всю жизнь собираетесь отказываться от подарков, которые делает вам судьба? Если так, вам никогда не стать счастливой!
Его темные глаза сверкали все ярче. Плечи под темной тканью смокинга были широки и сильны, а гордая голова красиво посажена на крепкой шее, казавшейся бронзовой на фоне белоснежного льняного воротничка и черного галстука из плотного шелка. В петлице пламенела маленькая красная гвоздика, от этого яркого пятна Лаури долго не могла оторвать взгляд.
«Ну чем бедная девушка вроде меня может заинтересовать такого сильного и целеустремленного человека? — тоскливо думала Лаури. — Разве он не видит, что я буду бесполезна, что я не смогу танцевать для других?»
Она вздрогнула, когда венецианец неожиданно наклонился к ней и взял за руку.
— Все танцоры как маленькие дети, — тихо заметил он. — Я забочусь о своих интересах точно так же, как и об их карьере. Я же не Свенгали с труппой разномастных Трилби[3].
Лаури нервно усмехнулась: ведь именно таким она представляла Максима ди Корте!
