друга к Мёртвым богам. Например, если проклятие одного – Огонь, а второго – Вода, то тогда они могут быть в Единице. У Марка проклятие бесконечности, а Седрик своё называет «уже поздно», и они – идеальный симбиоз.
Мне достался не только уникальный дар, но и проклятие, которое ничто не может перевесить. Я зову его «33 несчастья». Если что-то может пойти не так – пойдёт. Я постоянно за что-то зацепляюсь, рядом со мной падают горшки с цветами, ломаются ключи в дверях, бьётся посуда.
В академии не нашлось ни одного Меча с проклятием, которое могло бы пригасить моё. Меня пытались ставить в пару с разными магами, но мои несчастья в итоге накрывали с головой обоих. Хорошо ещё, не угробила никого. А в Мёртвых городах такое допустить ни в коем случае нельзя. Именно поэтому я ни разу не была в Мёртвом городе.
Совсем сойти с ума мне не давало лишь одно дело, к которому меня смогли пристроить, повернув моё проклятие в нужное русло. Ведь если что-то может сломаться, то в моих руках сломается непременно. Именно поэтому мне доверяют проверку пределов перед городом. Если предел неисправен, то он заклинит, именно когда я рядом. Но на этом полезные бонусы заканчиваются.
Широкие, под мужской шаг, ступени главного здания привели в небольшой уютный холл. Магистерская. Здесь стояла мягкая лавка для посетителей, а на стенах висели парные портреты великих Щитов и Мечей. Дверь в приёмную магистра была приоткрыта, и именно поэтому я хорошо услышала сказанное незнакомым мужским голосом явно в сердцах:
– Я не буду работать с девчонкой, будь у неё хоть три диплома! Я не нянька и не желаю стать чьей-то влажной мечтой.
Магистр громко прочистил горло. Ну ещё бы, он не мог не отметить моего прибытия, хотя мы с Мышкой замерли, как две причудливые мраморные статуи. Мальчишка – раскрывший рот от такого обращения с великим и ужасным Мортимером Свифтом. Я – остолбеневшая от наглости и объёмов самомнения неизвестного мага.
– Киара, заходи, – позвал магистр.
Я шагнула внутрь с самым независимым видом, на который была способна. Поприветствовала присутствующих, глядя на магистра. А потом сформировала самый ледяной взгляд из своего арсенала (благо, на Броне натренировалась) и перевела его на второго человека.
Он был выше меня почти на голову и выглядел обманчиво тощим. Такие маги – самые опасные, это не человек-гора, чья физическая сила перекачанных мускулов даёт большую просадку быстроты и скорости реакций. Сквозь обиду проскочила мысль, что я хотела бы его потрогать, чтобы убедиться, что под дорожной рубашкой всё же не тряпочки, а тугие канаты мышц. Но вспомнив про сказанное раньше, избавилась поскорее от этой мысли.
Он был молод, но академия явно была давно позади – интересно, как он остался один? Его Щит погиб? Покалечен и не смог функционировать дальше? Для любого члена Единицы это было бы серьёзным ударом. Мы становились больше чем братьями и сёстрами, мы врастали друг в друга. И разрыв не мог быть безболезненным. Может, поэтому он такой злобный гад?
Гад был шатеном, но верхние пряди выбелило летнее солнце. Серые глаза мрачные, на щеках чуть розовел румянец смущения, что хорошо, совесть хотя бы в зачаточном состоянии присутствовала. Хотя, возможно, это и не смущение вовсе, а гнев?
– Познакомься, это Эрик Лутс, Меч. Эрик, это Киара Закатная, Щит.
Эрик мрачно кивнул в качестве приветствия и упал в своё кресло. Я заняла второе.
– Мышка, кыш отсюда! – магистр шугнул всё ещё подслушивающего мальчишку, и когда в приёмной стало тихо, продолжил: – Я принял решение поставить вас в Единицу. Пробно.
Он правда это сказал? Я не сдержала улыбки, а не упустивший этого Эрик Лутс ещё больше нахмурился.
– Как я уже объяснил Эрику, у Киары крайне неприятное проклятие, которое пока не позволяло ей встать в Единицу.
– А какое проклятие у тебя? – я посмотрела прямо на Меча, давая понять переходом на «ты», что мы равные.
– Разрушитель щитов, – ровно ответил мужчина.
Я удивлённо подняла бровь и перевела взгляд на магистра:
– И как нам это поможет?
– Кира, ты лучше спроси, какой у него дар.
Я снова впилась взглядом в Меча, напряжённо ожидая ответа и одновременно отмечая подвижный разлёт темных бровей, прямой нос и резко очерченную сжатую нижнюю челюсть.
– Мой дар – Сильная удача, – с неохотой пояснил он.
– А так можно? Я имею в виду, можно ли нивелировать урон от проклятия силой дара?
Магистр не улыбнулся и ответил решительно:
– Вот и узнаем. Я вас оставлю ненадолго. Полагаю, вам стоит пару минут поговорить наедине. – Он поднялся. – Не разнесите мне кабинет.
Я вскинула на него удивлённые глаза – он правда это сказал? Словно мы несмышлёные первокурсники, а не дипломированные истребители.
Мы остались вдвоём. Тяжёлая тишина повисла в воздухе. Магистр принял решение. Мнение сидящего напротив мне было в общих чертах ясно. И я отчасти его понимала. Для любого Меча предпочтительнее партнер-мужчина. Он сильный, ловкий и без придури в голове. И я примерно представляла, кого сейчас видит Эрик Лутс перед собой. Молодую девчонку с лохматым пучком на голове, который навылет пересекают две деревянные шпильки, в стандартной мешковатой форме, которая не позволяет оценить ни наличие мускулатуры, ни её отсутствие. Я не красилась не только в силу казарменного положения, а еще и потому, что могла себе это позволить: тёмные ресницы, брови и глаза и так выделялись на лице. Но надеюсь, что сейчас отсутствие краски на лице пойдёт мне в плюс.
Всё это было не то. Он не мог оценить ни мои способности, ни мой дар. И я решила пойти на риск.
– Я предлагаю тебе сделку.
Его левая бровь сломалась посередине, поднимаясь. Он откинулся на спинку кресла и сделал приглашающий жест.
– Мы сейчас отправимся в тренировочный зал, и если ты сможешь меня победить, я сама откажусь от нашего партнёрства.
Взгляд стал заинтересованным.
– Ты так уверена в себе или так наивна?
– А ты хочешь, чтобы я ответила, или выяснишь это сам?
– На чём предлагаешь драться? – азарт и предвкушение уже плескались на его лице.
– Призванное оружие.
– Решила зайти с козырей?
Я пожала плечами и встала. Он поднялся тоже, шагнул ближе. Нависая надо мной, он явно пытался вывести меня из
