и меня. Это очень неудобно, – капризно заныла Розалина. – И еще горничной приходится готовить еду. Потому что кухарка тоже ушла. Неблагодарная тварь! Не могла подождать пару месяцев. Видишь ли, матушка задолжала ей. А теперь и нахалка горничная обещает уйти, если мы не повысим ей жалование. А где взять денег? Ты должна, нет, ты просто обязана вернуться к нам и заняться домашним хозяйством. У тебя есть долг перед семьей.
Розалина держала в руках чашечку с чаем, манерно оттопырив мизинец. Матушка грузно опустилась на диван, вздохнула и взяла миндальное печенье:
– Оно у тебя пересушено. Если ты продаешь такие сухари, то разоришься в ближайшее время. Надо отдать должное, моя бедная покойная сестра готовить умела. А ты нет. Признай это и перестань изображать из себя хозяйку кофейни. Мы на гране банкротства. Я вынуждена урезать расходы… – все, что скажет матушка дальше Ариана уже знала. Поэтому слушала ее вполуха.
Как говорила тетушка Софи, с семьей Ариане не повезло. Ее отец был известным в Столице пекарем. Знаменитые ореховые крендели и калачи Джулиуса Корра поставлялись даже к императорскому двору. Но увы, он был настоящим подкаблучником. Джулиус смотрел в рот свой жене, выполнял все ее прихоти. А та жаждала развлечений, покупала наряды и не ограничивала себя в тратах. В итог всего через пять лет после смерти Джулиуса его знаменитая пекарня оказалась на грани краха.
Странно, что в семье бывают любимые и нелюбимые дети. Ариане выпала участь нелюбимой. Матушка решила, что старшей дочери не следует выходить замуж. Она останется при матери и станет идеальной компаньонкой, а потом и сиделкой. Метресса Матильда Корр была неприятно удивлена, когда все пошло не по ее плану.
Три года назад заболела ее старшая сестра Софи. Немного подумав, Матильда решила, что тратить деньги не седелку – непростительное мотовство. И проще будет отправить Ариану присматривать за теткой. Тем более что какое-никакое наследство бездетная Софи оставит. Дом с кофейней хоть и небольшой, но вполне можно сдавать в аренду, или даже продать.
Но у Арианы были совсем другие планы. Она уже достаточно исполняла роль прислуги в родной семье. И теперь, когда у нее появилась возможность жить самостоятельно, она не собиралась возвращаться в родные стены.
– И не забывай, ты в долгу перед младшей сестрой! – последняя фраза матушки отвлекли Ариану от воспоминаний. – Она перенесла такую боль! По твоей вине она едва не стала калекой!
Когда Ариане было всего десять лет, она и Розалина катались на пони под присмотром старого конюха. Тогда у семьи еще было загородное поместье и даже приличная конюшня. Конюх куда-то ненадолго отлучился, а семилетняя Розалина упала с седла и вывихнула щиколотку. Почему-то матушка решила, что все произошло по вине старшей сестры. И она напоминала Ариане об этом каждый раз, когда не могла найти другого аргумента в споре с дочерью.
Но в этот раз этот аргумент не сработал. Тетя Софи не раз повторяла, что вини Арианы в этом нет. В то время Ариана сама была ребенком, нельзя было требовать от нее слишком многого. «Бойся тех, кто хочет внушить тебе чувство вины. Этот человек хочет повелевать тобой», – говорила тетушка. И неважно, мать это, муж или сам Император. Суть не меняется.
– Я тогда была ребенком, матушка, – возразила Ариана. – Нет, не уговаривайте меня. Все останется как есть. Я обещала тетушке, что ее кофейня продолжит работу. Так тому и быть.
– Правильно, – протянул с подоконника Маркус. – Правильно говоришь!
– Ведьмино отродье! – зло махнула на него рукой матушка. – Я бы тебя живодерам отдала. Хорь пару медных монет дали бы за твою никчемную шкуру.
– Еще чего! – фыркнул кот. – Ручки у вас коротки, дорогая метресса Корр.
– Грубиян и хам! – возмутилась матушка. – Если ты не выкинешь это чудовище из дома, ноги моей тут не будет.
– Хорошая мысль, – удовлетворенно промяукал Маркус. – Мы вас не задерживаем. Дверь вон там!
– Маркус, прекрати, – строго посмотрела на него Ариана. – Не смей так разговаривать с моей матушкой и сестрой. Это неприлично. А ты хорошо воспитанный кот.
– Софи никогда не была ведьмой. Она всего лишь немного умела колдовать. И ее скорее можно назвать доброй волшебницей. Стало быть, я при всем желании не могу быть ведьминым отродьем, – резонно заметил Маркус.
– Мерзкое животное! – заверещали Розалина. – Он еще и язык распускает!
Кот обиделся:
– Ты слышала? – возмущенно обратился он к Ариане. – И эта туда же! Значит, меня в собственном доме оскорблять можно, а мне на дверь никому указать нельзя?
Он завертелся на месте, повернулся спиной к присутствующим, сел и уставился на падающий за окном снег.
– Если ты не продашь эту халупу и не последуешь моему совету – можешь считать у тебя нет ни матери, ни сестры. Ты променяешь семью на жалкий домишко и дурацкую кофейню? Ну, ну! Знай – мне будет совершенно безразлично, что ты влачишь жалкое существование и перебиваешься с хлеба на воду. Я тебя на порог не пущу, неблагодарная! Ломаного гроша тебе не подам!
Матушка сердито поставила чашку на блюдце. Фарфор жалобно зазвенел.
– Розалина, пошли, – кивнула она младшей дочери. – Ты еще очень пожалеешь, что ослушалась меня, Ариана! – гневно подняла кверху указательный палец матушка. – Одумаешься, да поздно будет. Даю тебе последнюю возможность исправить свои ошибки. Жду тебя у нотариуса завтра в полдень. Подпишешь передачу прав на дом и вернешься в лоно семьи. Или не рассчитывай на мою помощь!
Глава 5
– Очень страшно! – Маркус проводил насмешливым взглядом покидающих столовую метрессу Корр и Розалину.
Сердито хлопнула входная дверь, в буфете тонко и тревожно зазвенела посуда.
– Нехорошо получилось, – вздохнула Ариана, убирая со стола.
– Что нехорошо? – искренне удивился Маркус. – Может, побежишь за ними, вернешь, извинишься и согласишься продать все ради прихоти твой матушки? Не повторяй ошибки своего отца. Он всю жизнь плясал под дудку метрессы Корр. И что хорошего получилось? Ушел в мир иной в расцвете лет, не выдержав капризов сварливой жены. Да и младшая дочка не лучше мамаши. Твоя жизнь в твоих руках. И только тебе принимать решения.
– Ты прав, – согласилась Ариана. – Но все-таки это моя семья.
– Тут два варианта. Или ты возвращаешься к ним и батрачишь на мамашу всю оставшуюся жизнь. И даже не надейся, что тебе позволят выйти замуж. Ты матушке нужна в качестве горничной «прими-подай». Или живешь так, как считаешь нужным, без оглядок на вашу жадную семейку. Разумеется, будет трудно. Но зато ты ни от кого не зависишь и живешь так, как считаешь нужным.
