Англичане были шокированы, когда некоторые члены штаба кайзера вынули револьверы, чтобы пострелять зайцев, раздражало их высокомерие и зазнайство.
Отношения короля и кайзера резко ухудшились, а в этом году кайзер произнес напыщенную речь в Танджере, утверждая интересы Германии в Марокко. Это были отчаянные усилия посеять смуту перед заключением англо-русского союза.
Немцам, однако, не удалось направить ход Марокканской конференции в нужном направлении, и хозяевами в регионе стали французы в союзе с англичанами.
Кайзер был уверен, что его дядя замышляет что-то против Германии, и от этого ненавидел его больше, чем когда-либо. "Это дьявол, – сказал он на банкете в Берлине, на котором был лорд Эркли. – Вы даже не представляете себе, что это за дьявол!" Было сделано еще несколько подобных замечаний, которые лорд Эркли считал себя обязанным передать королю. Он, однако, скрыл бесцеремонные высказывания кайзера о распущенных нравах английского общества и, в частности, об отношениях короля с миссис Кеппел. Но из слов короля он понял почти наверняка, что все это уже известно ему. Его величество был очень щепетилен на этот счет.
Сейчас лорду Эркли нужно было передать сведения, добытые им в Германии. Он упомянул, что там большое внимание уделяется строительству военных кораблей, которые больше и лучше английских, и численность армии растет из года в год, если не из месяца в месяц.
Король слушал очень внимательно, что вообще было его особенностью. Потом он поблагодарил лорда Эркли и, вставая, произнес:
– Вы должны сказать мне больше. Я хочу знать в мельчайших подробностях, что обо мне думают мои родственники. Сейчас же я должен заняться своими упражнениями. – С улыбкой, покоряющей как людей, так и целые нации, он продолжал: – Благодарю вас, Эркли. Я всегда знал, что могу на вас положиться, и очень скоро вы мне снова понадобитесь. – Король довольно засмеялся. – Я, однако, даю вам небольшой отпуск, и здесь вы можете найти себе хорошенькую женщину. – Все еще смеясь, он добавил: – Я думаю, вы уже это знаете. Оставлю вам одну или двух!
– Это очень великодушно с вашей стороны, ваше величество, – ответил лорд Эркли, весело сверкнув глазами.
– Вернемся к колоннаде и посмотрим, кого мы можем тут найти, – предложил король.
Они отправились, а за ними последовали секретарь и конюший. Вдруг лорд Эркли увидел человека в инвалидном кресле, направляющегося им навстречу. Он с трудом узнал принца Фридриха, так тот изменился. Лорд помнил красивое лицо с исключительно правильными чертами. Человек же в коляске был очень толст, а на грубом красном лице выделялись шрамы от ран, полученных на дуэлях. Невозможно так измениться за три года, и тем не менее это был принц Фридрих! За ним лорд Эркли увидел тоненькую фигурку в белом, которую он видел ночью на балконе. Лицо принцессы, безусловно, осталось так же красиво, как и в год свадьбы. Однако, в отличие от мужа, она была очень худа и бледна, кожа ее казалась алебастровой и прозрачной. В огромных темных глазах, заполнявших почти все ее лицо, ясно читались боль и глубокие страдания. У нее были черные волосы, хотя лорд Эркли предполагал, что она рыжая: ведь она была венгерка. В ней было что-то одухотворенное и призрачное, она казалась существом из другого мира.
При виде короля человек, везущий принца Фридриха, отвел коляску в сторону, и лорд Эркли увидел двух телохранителей.
Король снял шляпу.
– Доброе утро, Фридрих, – произнес он самым сердечным тоном. – Доброе утро, Марица!
Принц Фридрих проворчал что-то невнятно, а принцесса присела в реверансе, король же, необычайно грациозно для человека его размеров, поднес ее руку к своим губам.
– Как приятно, – сказал он, – в такой чудесный день встретить столь очаровательную женщину.
Принцесса улыбнулась и, казалось, на минуту повеселела.
– Ваше величество всегда говорит мне такие приятные комплименты, – ответила она мягким, мелодичным голосом.
Король произнес:
– Разрешите мне представить вам замечательного англичанина, который только что приехал сюда. Я обещал лорду Эркли, что он встретит в Мариенбаде красивую женщину, и вот появляетесь вы!
Принцесса застенчиво взглянула на лорда Эркли, а король, положив руку принцу Фридриху на плечо, сказал:
– Я надеюсь, вы знаете Эркли, Фридрих.
Лорд Эркли, поклонившись принцессе, заговорил с принцем:
– Я приезжал в Вильценштейн несколько лет назад, ваше высочество, и вы были очень добры ко мне. А охота на серну была просто великолепна.
– Вспоминаю, – ответил принц Фридрих довольно резко. – Сейчас, как видите, охота не для меня.
– Я глубоко сочувствую вашему королевскому высочеству, – тихо сказал лорд Эркли.
Король оживленно беседовал с принцессой, и лорду Эркли стало не по себе от грубого тона, которым говорил с ним принц. Делая над собой усилие, он произнес:
– Я был в Бранденбурге и Саксонии, ваше высочество.
– Правда?
Принц, казалось, заинтересовался, и лорд Эркли продолжал:
– Я проделал большое путешествие, но особенно мне понравилось в Гессене.
Принц оживился, но вдруг отрезал:
– Мне пора на массаж.
Слова были обращены не к лорду Эркли, а к человеку, толкающему коляску.
– Еще пять минут, ваше королевское высочество, – ответил тот.
– Едем без разговоров! – огрызнулся принц. – Быстро!
Можно было подумать, что он командовал парадом, коляска же, однако, сразу тронулась.
Лорд Эркли узнал голос человека, сопровождающего принца. Именно он, по-видимому, минувшим вечером получил пощечину, а затем, вероятно, вывез его из комнаты.
Принцесса улыбалась каким-то словам короля и казалась удивительно молодой и счастливой. Такой, вероятно, она была в год своей свадьбы, когда все подруги завидовали ей, ведь она становилась царствующей принцессой небольшого, но процветающего княжества. Она, похоже, не любила жениха, чего нельзя сказать о нем, если он выбрал жену не из королевской семьи. Это был совершенно не немецкий выбор, хотя Эстерхази пользовались таким влиянием, что не было ничего удивительного, что девушка из этого рода выходит замуж за монарха. Каким же ударом для принцессы, любила она или нет, было происшествие в день свадьбы, когда все ее будущее было взорвано бомбой террориста.
– Вы можете как-нибудь поужинать со мной, моя дорогая, – предложил король принцессе Марице.
– Фридрих не позволит мне пойти одной, – ответила она, – а сам он не выходит.
– Мы должны убедить его, – сказал король. – Зачем же сидеть дома и грустить?
– Пожалуйста, ваше величество, уговорите его, – попросила принцесса. Затем она растерянно посмотрела туда, куда удалялась коляска ее мужа. – Я должна идти, – испуганно сказала она.
