Читаем без скачивания Последнее предупреждение - Кирилл Казанцев

Главный, пришедший в журналистику с комсомольской работы, отправил избитого корректора домой, а сам заперся в собственном кабинете, повелев предоставить ему Скопцова живым или мертвым. Незамедлительно! К тому времени, когда Василий вернулся в редакцию, его начальник, усидевший сам-на-сам две трети бутылки дагестанского коньяку, был в полной мере готов к проведению экзекуции. Было сказано много ненужных и гадких слов. Говорил в основном главный, сохранивший с героических комсомольских времен склонность к словоблудию. Скопцов просто слушал, потихоньку наливаясь злобой. Он еще не забыл, как этот низкорослый – почти на голову ниже самого Василия – толстяк радостно потирал ручки, читая статью, нахваливал и обещал всемерную поддержку во всех его начинаниях. Нет, разумеется, он, главный, был прав – ответственность за достоверность предоставляемых сведений в полной мере ложится на автора материала! И каких-либо споров на этот счет просто-напросто быть не может. Но после "снятия стресса" главный стал несколько... Ну-у... Неадекватен, во! И начал переходить на личности, самыми яркими красками живописуя внешность, манеры и сексуальные пристрастия Скопцова. Это было обидно, но еще терпимо. Можно было вытерпеть и размахивание кулачками перед лицом, и брызги слюны... Но когда распалившийся руководитель позволил себе лишние слова в отношение матери Василия, он не выдержал. Мать Скопцов любил, как и всякий нормальный человек. Шагнув к столу, он коротко, почти небрежно взмахнул рукой над высокой коньячной бутылкой. В углу редакторского кабинета стеклянно зазвенело. Сам редактор резко, на полуслове прервал очередную матерную тираду и громко икнул. С его лица медленно стекал багрянец праведного гнева.

– Видел?.. – негромко поинтересовался Скопцов у главного.

– Да, – торопливо кивнул тот и опять икнул.

– А хочешь, с твоей башкой то же самое сделаю?.. – задал следующий вопрос Василий.

– Нет. – Круглое лицо главного стало мелово-белым. – Не надо. Пожалуйста...

– Тогда пасть завали, скот-тина! – заорал Скопцов и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Моментально протрезвевший главный в каком-то ступоре смотрел на собственный стол. На его гладкой полировке по-прежнему стояла изящная коньячная бутылка. На том же самом месте, где ее он поставил. Вот только горлышка у нее уже не было...

Разумеется, что после всех этих событий оставаться в редакции и вообще в газете было бы просто верхом неприличия. Пришлось распрощаться... А пришедший в себя главный сделал все возможное, чтобы Скопцов не смог найти в Красногорске работу по специальности. В один прекрасный день, устав мотаться по редакциям и выслушивать отказы, по большей части вежливые, Василий заперся дома. И, как уже говорилось, дело было вечером и делать действительно было нечего...

Перелопатив свои старые материалы, просто так, от скуки, чтобы не потерять навыки, Скопцов их дополнил, систематизировал, "разогнал" в объеме. К его удивлению, получилось нечто довольно интересное и, как это принято говорить, "читабельное". Получилась книга.

Посомневавшись некоторое время, Василий перепечатал этот труд на машинке через два интервала и отправился в поход по местным издательствам. Книгу хвалили, прочили бешеный успех на книжном рынке и готовы были печатать хоть завтра... Точнее, сразу после того, как Скопцов предоставит деньги. Причем речь шла не о двухстах-трехстах рублях. Запрашиваемые суммы были близки по величине к астрономическим числам. По крайней мере, для самого Скопцова...

Вообще-то он никогда даже не думал о том, что может стать писателем. Журналистика – это одно, а вот литература... По его мнению, это был спорт для избранных, к числу которых самого себя Василий никогда не относил. Но жаль было потраченного времени. Плюнув на все, он обычной почтовой бандеролью отправил рукопись в одно из столичных издательств. Отправил без какой-либо надежды на успех. Просто потому, что привык в любом деле идти до конца, использовать любой, самый призрачный шанс. И каково же было его удивление, когда через два месяца он получил письмо на бланке издательства. Предложение к сотрудничеству.

...Книга вышла через полгода. Возможно, она бы осталась незамеченной... Но как раз в это время в Красногорской области проводились очередные выборы. И один из кандидатов на выборный пост в теледебатах с удовольствием цитировал целые страницы, не забыв упомянуть автора и высоко оценив его работу в целом. Делал он это главным образом потому, что его личности не нашлось места на страницах книги. Ведь на всех нравственных уродов бумаги не хватит...

Нельзя сказать, что Скопцов проснулся знаменитым. Разбудил его телефонный звонок. Хрипловатый мужской голос без лишних предисловий пообещал оторвать "писаке" яйца. И то, чем он пишет. Наверное, подразумевалась рука – уточнить Скопцов не успел. На той стороне телефонного провода бросили трубку.

Потом были и еще звонки. С оскорблениями, угрозами и "добрыми" пожеланиями. Почему-то поклонницы не одолевали, а все больше доставали разного рода придурки. В конце концов Василий был вынужден отключить телефон.

...И вот теперь, глядя на лощеного "независимого юриста", Скопцов думал о том, что неизвестные "доброжелатели", видимо, перешли от слов к делу. Был в их программе такой пункт: "По судам затаскаю!" Буквально три дня назад Василия попытались избить в подъезде собственного дома. А может быть, даже убить. Кто знает... Скопцов не уточнял. Некогда было. Он просто сломал одному из нападавших нос, другому – ногу. Третий убежал сам. Успел, быстроногий... А теперь, стало быть, враги, не преуспев физически, решили подавить его в моральном плане, задавить судебными исками... Добро... Сдаваться он не собирался. Бороться до конца, до последнего, пока можешь стоять на ногах. Иначе нельзя. Иначе он предаст всех тех, кто в него верил. И кому он обязан самой жизнью...

– Да, моему. – Скопцов смотрел прямо в глаза собеседнику.

– Прекрасно! – непонятно чему обрадовался тот. – Я пришел сюда, чтобы сделать вам предложение!

– От которого я не смогу отказаться? – насмешливо бросил Скопцов, демонстративно обежав взглядом "гангстерский" прикид собеседника. – Давайте короче – чьи интересы вы представляете?

– Ну-у... – впервые на лице юриста промелькнуло выражение, похожее на смущение. – Боюсь, что пока вам рано это знать... Но хочу предупредить сразу – это человек, во всех отношениях достойный!

– Неужели! – Василий уже не скрывал издевки. Этот хлыщ нравился ему все меньше и меньше. – И чего же хочет этот ваш достойный человек?..

– Как бы вам сказать... – теперь Анатолий Павлович смутился по-настоящему.

– Лучше всего – прямо, – с милой улыбкой предложил Скопцов.

– Хорошо! – к его собеседнику мгновенно вернулась исчезнувшая было уверенность. – Человек, чьи интересы я в настоящий момент представляю, хочет, чтобы вы выполнили кое-какую работу для него.

– Это какую же?! – теперь растерялся сам Скопцов.

– Понимаете, Василий Арсеньевич, мой клиент – человек очень интересной судьбы. Родился в многодетной семье, рос практически в нищете... Всего, чего добился – а добился он, смею вас уверить, немалого! – только сам... Своими руками, своим горбом. И вот сейчас, находясь в возрасте более чем зрелом, хочет остаться в памяти людей...

– Не понимаю, при чем здесь я?!

– Ему нужна книга, – бухнул юрист.

– Какая книга?! – серьезная беседа потихоньку превращалась в фарс!

– Тут уж вам, как специалисту, виднее! – Подлесовский поднял открытые ладони на уровень плеч. – Назовите так, как вам будет удобно – мемуары, воспоминания, биография... С вами никто не собирается спорить!

– Стоп! – кажется, Скопцов начал понимать, чего от него хотят. – Ваш клиент хочет, чтобы о нем написали книгу?

– Ну, в некотором роде так...

– А если конкретнее?

– Он хочет, чтобы написали. – Юрист тяжело вздохнул. – Но не о нем. Для него...

Вот теперь все окончательно встало на свои места. Некая загадочная фигура желает видеть свое имя на глянцевой книжной обложке. Но у самой фигуры мозги немного не так устроены. И поэтому она озаботилась поисками того, кто может это сделать за нее. Как это называется, "литературного негра". Дальнейший разговор стал Скопцову неинтересен. Скучный и бессмысленный треп.

– Разумеется, Василий Арсеньевич, ваш труд будет оплачен по самым высоким расценкам! – поспешил заинтересовать его Подлесовский. – Кроме того, все вопросы с изданием и распространением книги мой клиент с радостью возьмет на себя!

Еще бы! Макулатура такого рода, написанная и изданная только для того, чтобы потешить самолюбие лжеавтора, расходится, как правило, по близким знакомым, "нужным" людям и библиотекам в качестве спонсорской помощи. Дескать, на культуру нам ничего не жалко!

– Боюсь, Анатолий Павлович, что ваше предложение для меня неинтересно. Я не святоша, не ханжа... – Скопцов с трудом подавил зевок. – Но... Я ведь не являюсь профессиональным писателем. Так, балуюсь... Время от времени.