С приближением католического Рождества на Острове Дронов наступает короткая тихая пора. Навоевавшийся и наигравшийся, притихает он в ожидании череды приближающихся праздников. Занятые подготовкой к самому волшебному действу в году, дроннеры, несколько поутратив игровой азарт и пыл, потихоньку загоняют свои электронно-механические аватары в боксы и стойла, чтобы кратковременно отлучиться в мир реалий и встретить Новый Год дома, за семейным столом.
Правда, так поступают далеко не все. Сложилась уже достаточно богатая традиция встречи Нового Года на Острове. Кто где, и кто как, в силу своих представлений и фантазии.
Под кривыми соснами на скалистом берегу штормящего моря. Когда волны и ветер создают на ветвях и камнях уникально-неповторимые скульптурные композиции из хрустально замерзающих солёных брызг. Подсвеченные в ночи разноцветными лучами прожекторов, запечатлённые на века с высоким качеством на электронных носителях и воплощённые затем в шикарных панно и витражах, украсят они позднее не один сайт или офисный интерьер, согревая понимающие души своим неповторимым ледяным великолепием.
В жутких ли подземельях старинной крепости, с дорожащими бликами от габаритных огней на замшелых стенах. Среди лабиринтов запутанных ходов, тоннелей и катакомб, в бездонной глубине которых без следа пропадает свет даже мощных прожекторов, выхватывая из темноты лишь хищный отблеск звериных оскалов омерзительных тварей, в которых невероятно трудно признать крысиное происхождение. И призрачные тени тёмного прошлого, восстающие из потревоженных склепов и гробниц, холодят гулкие сердца отчаянных храбрецов. И никакая порция крепчайшего рома не способна опьянить более чем полученная доза романтического ужаса и растревоженного первобытного чувства смертельной опасности.
На минном ли поле, в дебрях ржавой колючей проволоки, под мрачным серым зимним небом Новогодней ночи под аккомпанемент пронзительно поскрипывающей турели автоматического крупнокалиберного пулемёта, пытающегося нашарить вас во тьме своими чувствительными сенсорами. Нашарить и измолотить вдрызг огненным свинцовым ливнем.
На крытом ли уютном Стадионе Фактории в толпе разукрашенных сотоварищей, разгорячённых шампанским и праздничной атмосферой, с воплем и визгом выделывающих невероятные па под невероятную «дроновскую» музыку. Где само безудержное веселье пьянит лучше крепкого вина, а новые неожиданные встречи и знакомства приносят новые нежданные впечатления.
Или же просто, в тихом, уютном и укромном уголке Острова, вдалеке от выстрелов и взрывов, от буйства карнавальных тусовок. Украсив подходящую ёлочку стреляными гильзами и самодельными игрушками из драгоценных артефактов, в окружении добрых друзей-товарищей, с коньячком, с долгими разговорами и воспоминаниями о былых делах и победах, о славных поисках и трудных походах, о восхитительных приключениях и замечательных загадочных тайнах…
Эх, да что говорить? Праздники есть праздники. И Новый Год лучший из них.
* * *
В канун православного Рождества Мэт ушёл из «Карчмы». Бесповоротно и насовсем. Но до этого Остров покинула Снеж. Встретила Новый Год в общей компании, незаметно и тихо ушла в разгар веселья, и далее перестала приходить. На расспросы о причинах её отсутствия, Мэт хмурился, смотрел в пол и отвечал всегда одно и то же: «Боится она всё ещё. Неужели не понятно? Сильный шок испытала в подземелье Назгула. Вряд ли вернётся сюда когда-нибудь. В смысле, не хочет больше играть. Надоело ей».
Карчмарь взял брошенного дрона Снеж, провёл ему полную профилактику, настроил, почистил и поставил в укромное место в своей мастерской: «Когда бы ни вернулась, аппарат её всегда ждёт в полной боевой готовности!»
Алекс чувствовал, что Мэт тоже может выкинуть подобный финт. И к тому были все предпосылки.
В последний месяц перед Новым Годом в «Карчме» в любой момент времени суток постоянно присутствовало от трёх до десяти сотрудников НИИ ДР. И этот факт доводил её хозяина до белого каления. Несмотря на то, что упомянутые сотрудники занимались вовсе не им, а Алексом, Мэтом и их электронными друзьями, Карчмарь бесился.
Карчмарь бесился, Алекс по этому поводу нервничал и психовал, а Мэт сохранял ледяное спокойствие. От которого всем почему-то становилось не по себе. И если Алекс, несмотря на психи, терпеливо выполнял все необходимые для исследователей действия и процедуры, то Мэт их категорически игнорировал. И здесь на Острове, и у себя дома в Комсомольске-на-Амуре. Даже дома ещё жёстче — вообще не подпускал к себе ни психологов, ни физиологов. Ни на какие обследования не являлся, и являться не собирался. В дом никого не пускал и ясно дал понять, что и не пустит. Отношения его с ДР непрерывно накалялись и грозили добром не закончиться. На горизонте замаячил отказ от сотрудничества. Начальство исследовательского института и начальство военного ведомства пытались воздействовать на чувства подопечного объекта исследований, взывали к патриотизму, ответственности перед обществом, друзьями и товарищами, даже пытались соблазнить приличными денежными бонусами, но… Все их старания пропадали впустую.
На эту тему Педро однажды выразился в разговоре с Василием Васильевичем: «Значит, мы были недостаточно убедительны. Теперь нам остаётся только одно — молить бога, чтобы он остался человеком». На что Василий Васильевич очень неопределённо и глубокомысленно хмыкнул.
Сам же Педро редко появлялся на скале с ретранслятором, так как был занят зачисткой Западных Уделов от метастазов «головоглазого» братства — десятки сторонников западной идеи ещё мутили воду у стен Четвёртого Бастиона. А когда всё-таки появлялся, то основное время тратил на Тора. Дело в том, что Кубик, Шарик и Тор имели постоянные собственные тела и обычно не использовались для подключения по мемо-сети других членов исследовательской группы ЧД. Для этих целей привлекались многочисленные сущности Синего. Из-за того, что, во-первых, именно Синий держал всю сеть, а во-вторых, сущности его, так и не пожелали проявить излишнюю индивидуальность и по-прежнему оставались только гранями единой личности. И не более того.
«Не более того» означало ещё, что ни сам Синий, ни его грани не шли на излишнее сближение ни с кем, кроме того, что было необходимо для работы. И вели себя в точности как сетевые модемы, не интересующиеся, кого и с кем они соединяют. Простым словом — подружиться с ними не удалось никому.
Эту странность один из психологов исследовательской группы попытался объяснить так: «Частичка его сущности, поселившаяся в Мэте при кратковременном контакте, не успела полностью развернуться и «созреть» к тому моменту, когда её основная, «отцовская» часть претерпела полный распад (то есть гибель) в лабораториях этой гадкой Корпорации Д. А поскольку все грани личности Синего имеют постоянный психо-мемонический контакт между собой, то, следовательно, часть, оставшаяся в мозгу Мэта, получила страшный психологический удар от распада основы, навсегда отложивший свой зловещий отпечаток на хрупкой личностной матрице развивающегося ребёнка… э… индивидуума. Боюсь, что теперь он не доверяет никому. Тяжёлый случай, короче».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
