— Вам нужно смотреть, куда вы идете.
Несправедливость обвинения возмутила Кендейс.
— Это вы на меня налетели, — сказала она в свою защиту.
— Обо что я ударился?
— О банку с детской смесью.
Он недоверчиво посмотрел на пол:
— О банку со смесью?
Мысль о том, что он может посчитать ее некомпетентной и уволить, привела Кендейс в ужас.
— Мне правда очень жаль, — пробормотала она.
К счастью, на этот раз он ничего не сказал. Находясь в такой близости от него, она не может ясно мыслить. Под мятой рубашкой Ника угадываются очертания хорошо развитых мышц. Он не похож на человека, который целый день сидит за письменным столом.
Почему она думает о теле Ника? Ей следует думать о том, что он может усомниться в ее профессионализме. Если он сочтет, что она не подходит для того, чтобы заботиться о его дочери, то уволит ее без зазрения совести.
— Зачем вы поднялись наверх? — спросила она, чтобы нарушить неловкое молчание.
Ник не ответил. Вместо этого он начал ее разглядывать. Кендейс нервно переступила с ноги на ногу. В полумраке коридора она не смогла прочитать выражение его лица. Ему лучше ее видно, поскольку детская частично освещена.
— Вы Кендейс? — Его глаза сузились.
Вздрогнув, она выждала несколько секунд, прежде чем ответить:
— Да, я Кендейс. А вы, должно быть, Ник Валентайн?
Он наклонил голову:
— У вас есть передо мной преимущество. Я не знаю нашей фамилии.
— Моррисон, — неохотно произнесла она и напряглась в ожидании его реакции.
В его взгляде ничего не изменилось. Ее имя ни о чем ему не говорит. Она едва удержалась от того, чтобы не закрыть глаза от чувства облегчения. Чем дольше он будет оставаться в неведении, тем лучше для нее. Кендейс прогнала мысль о том, что он заслуживает знать правду. Будь он заботливым и внимательным отцом, она нашла бы к нему подход.
Пока она думала, что ей делать дальше, Дженни издала пронзительный вопль.
Глава 2
Кендейс была готова расцеловать малышку за своевременное вмешательство. Развернувшись, Ник поспешил к дочери. Кендейс быстро последовала за ним.
Он заглянул в кроватку:
— Что с ней не так?
— Она устала и проголодалась.
Взяв малышку на руки, она протянула ее Нику. Он не взял ее.
— Подержите ее, пока я буду готовить бутылочку, — попросила его Кендейс. — Иначе она опять начнет плакать.
Как только она это сказала, Дженни захныкала. Взяв ее у Кендейс, Ник захрюкал, очевидно пытаясь развлечь Дженни, но она лишь громче заплакала.
— Если вы крепче прижмете ее к себе, она успокоится.
Наблюдая за его неуклюжими движениями, Кендейс поняла, что он никогда раньше не держал своего ребенка на руках.
Как такое возможно? Ее сердце разрывалось от жалости к Дженни. Ник крупный бизнесмен, и ему некогда заниматься дочерью. Конечно, имея в доме круглосуточную няню, он может уклоняться от своих родительских обязанностей.
Испугавшись, что он может уронить ребенка, Кендейс схватила его за запястье.
— Эту руку сюда… — она положила его ладонь под попку Дженни, — а другую под голову.
— Она моя дочь. Я умею ее держать.
Кого он пытается обмануть?
Осознав, что тепло его руки согревает кончики ее пальцев, она резко отпрянула, словно обжегшись, и скомандовала:
— Походите с ней по комнате.
Задумчиво посмотрев на нее, он подчинился. Подняв с пола банку со смесью, Кендейс открыла ее и начала готовить бутылочку. Плач Дженни постепенно стих. Когда молодая женщина повернулась, чтобы узнать причину, она обнаружила, что Ник держит над малышкой связку ключей с фирменным брелоком «феррари», изображающим вставшую на дыбы лошадь, а Дженни пытается схватить ключи своими крошечными пальчиками. Наконец ей это удалось, и она потащила их себе в рот. Сбитый с толку, Ник поморщился и убрал ключи подальше от лица Дженни. Неужели он подумал, что она может их проглотить?
Когда он увидел, что Кендейс уже приготовила смесь, в его взгляде промелькнуло облегчение.
— Возьмите ее.
В другой ситуации она бы с радостью подчинилась. Ей нравится кормить Дженни, особенно вечером, когда в доме так тихо, что слышно тиканье старинных часов в углу. В такие минуты она крепко прижимает малышку к себе, закрывает глаза и просто наслаждается ее близостью.
Однако командный тон Ника, его нежелание держать на руках собственного ребенка усилило ее сочувствие к Дженни. В конце концов, Ник ее отец. Даже несмотря на тот факт, что он на целый месяц забыл о ее существовании. Кендейс решила, что должна попробовать до него достучаться, показать ему, чего он себя лишает.
— Сядьте в кресло.
— В кресло-качалку?
Он так ошеломленно уставился на нее, словно она предложила ему сесть на электрический стул.
— Да.
Наблюдая, как этот высокий широкоплечий мужчина опускается в фиолетовое кресло-качалку с салатовыми подушками, Кендейс едва сдерживала смех. Интересно, как бы отреагировали его сотрудники на это зрелище?
Она протянула ему бутылочку:
— Обычно температуру смеси проверяют, приложив ее к запястью, но можете не беспокоиться, я уже это сделала. — Она посмотрела на Дженни, яростно дергающую ручками. — Поторопитесь. Ваша дочь умирает с голоду.
Когда Ник дал Дженни бутылочку, та жадно зачмокала, вцепившись своими крошечными пальчиками в его загорелую руку. При виде этой трогательной сцены внутри у Кендейс все затрепетало. Наклонив голову, он полностью сосредоточился на Дженни, и молодая женщина почувствовала себя лишней. В течение нескольких недель эти сокровенные минуты с Дженни принадлежали ей одной. Она подавила в себе бурю противоречивых чувств, вызванную его присутствием в детской.
Затем Ник поднял голову, и у Кендейс перехватило дыхание, когда она увидела в его темных глазах боль и горечь. Несколько недель она злилась на Ника Валентайна за то, что он покинул свою дочь. Она не думала, что однажды проникнется к нему сочувствием.
Сейчас она впервые за все время увидела в нем не занятого бизнесмена, не отца Дженни, а просто мужчину. Мужчину, страдающего из-за внезапной потери любимой жены и вынужденного в одиночку растить маленького ребенка.
У нее защемило сердце. Меньшее, что она может сейчас для него сделать, — это ненадолго его оставить, чтобы он побыл наедине с тем, что его так мучит.
Кендейс направилась к двери:
— Пойду, принесу лед для вашего ушиба.
Ник уставился на малышку, уснувшую у него на руках. Исходящее от нее тепло согревало его грудь, проникая прямо в сердце. Его глаза вдруг тоже начали слипаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
