Москвы вернулась на родину рукопись ранних стихотворных текстов И.Зданевича, несколько лет тщетно ждавшая опубликования.
Известные нам отдельные публикации[13], появившиеся в печати за последние годы, конечно, приоткрывают завесу, но не дают адекватного представления о поэтическом «пути эквилибриста».
Существенные сами по себе тексты во всей полноте палитры приобретают особую знаковость. В самом деле, юношеские, символистские стилизации, более поздние стихи, где можно различить и признаки акмеизма, и некоторые черты протофутуризма, фонетические опыты, «чистая» заумь, неоклассика, концептуализм – условно говоря, принцип всёчества, претворенный линейно, в рамках собственного творческого наследия. Подобные мутации пережили многие «краеугольные» фигуры XX века. Довольно компактное стихотворное наследие Ильязда («…я ленив до пера», – признавался он[14]) может служить выразительным документом, иллюстрирующим разноречивые искания искусства прошлого века.
В качестве постграфа:
Профессор Богатырев воскликнул, прочтя одну из моих книг, ему неизвестных раньше – Боже, сколько из этой маленькой книжки толстых книг нахалтурят. И таких, которые прославятся. Тогда как ваша книга неизвестна.
ИЛЬЯЗД[15]
Настоящая публикация выстроена по хронологическому принципу и предлагается, как попытка раскрыть весь набор стилистических метаморфоз Ильязда-поэта. Из ранних стихов, публикуемых впервые, особенно любопытным нам представляется петербургский предавангардистский цикл.
Отдельные специфические особенности оговариваются в сопутствующих комментариях. Объем нашего издания не позволяет поместить полностью хотя бы одну из заумных «дра», составляющих в среднем от 30 до 60 страниц. Сам автор публиковал фрагменты этих вещей, в частности в книгах А.Крученых «Ожирение роз»[16] и «Фонетика театра»[17], а также в первом выпуске альманаха «Фантастический кабачок». Один из фрагментов «дра» вписан им в салонный альбом Веры Судейкиной-Стравинской, факсимильно изданный в США в 1995 году.
Несомненно, все предлагаемые тексты требуют тщательного анализа и развернутого комментария, что, однако, не входит в задачу этой публикации.
Тексты приводятся по следующим источникам:
Рукописный отдел Национального музея Грузии;
«Остраф Пасхи». Тифлис, 1919;
«лидантЮ фАрам», репринтное здание. Беркли, 1995;
Крученых Алексей «Фонетика театра», 2-е издание. М., 1925;
Les Carnets de l’Iliazd-Club 1. Paris, 1990;
«Приговор безмолвный». Париж, 1961;
Терентьевский сборник, Первый. М., 1996;
«Бригадный». Париж, 1983.
В текстах, начиная с 1914 г., орфография и пунктуация источников соблюдены.
АННА ШАХНАЗАРОВА
МИХАИЛ ЛЯШЕНКО
Стихотворения 1908-1965
1908–1912
В этом блоке представлены прежде не публиковавшиеся ранние стихи Ильи Зданевича, хранящиеся в рукописном отделе Национального музея Грузии (Тбилиси). Стихи, относящиеся к тифлисскому, гимназическому периоду творчества, вписаны рукой Ильи Зданевича черными чернилами набело в два обычных альбома для рисования. Их обложки переплетены в ткань серого цвета. На обложке одного из альбомов изображен в смешанной технике (Кириллом Зданевичем) пейзаж с деревом, солнцем и чайками. В альбоме 13 листов и 17 стихотворений, два из которых – «Джварис сакдари» и «Закат» сопровождаются иллюстрациями. Рисунки (акварель, черн., красн., кар.) выполнены на отдельных фрагментах бумаги и наклеены на альбомный лист. Изображение красного моря, красного корабля и красного солнца воспринимаются как визуальное выражение стихотворений из альбома, включающего строку: «Вселенная пламенем битвы об’ята»). Другой рисунок – наклейка, иллюстрирующая слова: «Раскаленные закаты. Огнелитая вода». Стихотворения из первого альбома не датированы, но сравнительный анализ текстов со стихами второго датированного альбома позволяет отнести их к 1908–1909 гг.
Обложку второго альбома стихов Ильи Зданевича украшает изображение церкви среди деревьев с пышными кронами (также предположительно работы Кирилла Зданевича). В альбоме 60 листов и 38 стихотворений, датированных автором 1908-м и 1909-м годами. На полях слева от текста проставлены число и месяц создания (или вписания) стихов. Одно из них, на первой странице, написано рукой Валентины Кирилловны Гамкрелидзе-Зданевич, матери поэта, остальные – рукой Ильи.
Второй блок составлен из отдельных черновых и беловых оригиналов стихов автора, написанных в 1911–1912 гг. в Петербурге. На нескольких листах имеются правки и комментарии.
И альбомы, и разрозненные рукописные листы были приобретены у дочери художника Кирилла Зданевича и племянницы Ильи Зданевича, Валентины Кирилловны Зданевич в 1988 г.
Орфография текстов приведена в соответствие с ныне принятой, но некоторые слова, прописные буквы и пунктуационные знаки, употребленные автором для смыслового оттенка и акцентов, сохранены в первоначальном виде. По ним можно понять еще робкие, но самостоятельные попытки лингвистической изобретательности юного поэта, будущего классика русской зауми, опережавшего мировой авангард, но в ранней юности находившегося под обаянием поэзии Тютчева, Гумилева, Бальмонта. Кузмина, Блока и других.
1 9 0 8–1 9 0 9
«Возьми венок сплетенный мной…»
Возьми венок сплетенный мной
Из красных веток винограда…
И гор угрюмая громада
Расступится перед тобой.
Возьми его. Алмазы слез
Тебе подарят тайны Мира
И в глубине морей сапфира
Увидишь ты рожденья грез.
Возьми, как дар огня, мечты
И ты постигнешь образ Света…
И ты горящая комета
Моей любви отдашь цветы…
В степях
Ворон расклюй васильковые очи,
Ширь убаюкает: тихо усну;
Синим окутают саваном ночи,
Тучей холодной задернут луну
Черные призраки сон не встревожат,
Слышишь, – поет околдованный бор…
Звезды полюбят, погаснут, быть может,
Томно овеяв дыханьями гор.
Горе, тоска – и тоска вы ушли ли?
Юные кости схоронит земля.
Были друзья, – да и те позабыли…
Брат мой, отец мой – родные поля.
Вольно душе. На просторе рыдая
Гаснет закат. Потонули года.
Степи, я к вам ухожу засыпая!..
Умерло солнце. Со мной. Навсегда.
Золото-солнце
Веронике Берхман
Золото-солнце волос Вероники,
Золото ризниц христианского Рима.
В ширь кругозора уходит Великий
Пламенем ржи яровой и озимой.
Желтое око свершает победы,
Черная ночь обессилела пала.
Слышится топот коней Диомеда
Смелых воителей жаждут кинжалы,
Красные листья слетают к колоннам,
Старая роща ликует в шафране;
Пеной рожденная в море зеленом
Будешь заступницей наших желаний.
Запад вино разольет на ступенях,
Чудится бились за землю владыки.
«Под незакатный праздник Дня…»
М. Арг[утинской]-Долг[орукой]
Под незакатный праздник Дня
Ты будешь звездами забытой
И лоб твой, плющем не повитый,
Никто не вспомнит как меня.
Ты не пойдешь со мной к
