его запах.
— К черту блинчики, Поль, я соскучился по тебе, — он стал более напористым. Рука уже двигалась вверх по бедру. Он тяжело дышал, прижимаясь ко мне.
Я чувствую его желание и понимаю, что сопротивляться нет сил. Я так соскучилась по нему. Так хочу растворится в нем, почувствовать, что желанная, любимая…
— Тем, — шепчу я, нетерпеливо дергая пряжку его ремня. Стены из безразличия и обиды, возведенные мной, медленно разрушаются одна за другой. Потребность чувствовать его сейчас возросла в разу. Казалось, если сейчас не почувствую его разгоряченную кожу — умру.
Он подхватывает меня на руки и усаживает на столешницу. Взгляд его и без того темных глаз теперь абсолютно черный. Всего лишь задирает подол моего платья, не тратя времени на то, чтобы расстегнуть пуговицы и делает то, чего я так сильно жду.
— Девочка моя, — он прикусывает нежную кожу на моей шее. Двигается быстрыми, ритмичными движениями, заставляя меня выгибаться и громко стонать.
Я цепляюсь за его плечи. Жадно впиваю его в себя. Ловлю губами его поцелую. Краду его дыхание. Прошу не останавливаться. Только не сейчас, когда мне наконец-то так хорошо.
— Сладкая, какая же ты у меня сладкая, — он резко замирает, я же чувствую как мое тело напрягается, в глазах темнеет, гул в ушах нарастает, а потом мир вокруг взрывается разноцветными красками.
Артем прислоняется своим лбом к моему. Мы тяжело дышим, глаза прикрыты. Я чувствую слабость во всем теле, если бы стояла сейчас, определенно грохнулась бы на пол. Сильные мужские руки до синяков сжимают мою талию. Муж все никак не может успокоиться, его трясет так же как и меня. Словно это наш первый раз. Словно все семь лет барка и два года до него мы просто держались за руки, а вот сейчас мы сорвались.
— Мне нужно уладить сегодня кое-какие дела, — отстранившись от меня и заправляя рубашку за пояс брюк, произносит он. — Буду к восьми-девяти.
— Какие дела? — всполошилась я, боясь, что он собрался к другой женщине, и начинаю ненавидеть себя за слабость, за то, что вот так просто поддалась его напору, позабыв о его возможном предательстве.
— Да так, мелочи, дела кое какие уладить.
Я всегда понимала когда Артем врет. Знала его до такой степени, что могла разобрать каждую интонацию в голосе. И вот сейчас я была абсолютно уверена, что его слова — ложь.
Дышать становится тяжело. Ноги ватные, внутри тягучее разочарование. Я смотрю на своего мужа и не понимаю, что не так. Ведь страсть внутри нас все еще жива, минуту назад было прямое тому подтверждение. Тогда в чем проблема? Так хочется просить его об этом, но я упрямо молчу. Не могу выдавить ни слова.
— Никитины нас пригласили на выходных, я согласился. Надеюсь, ты не против? Ты же знаешь, что от Валеры зависит крупный контракт и я не мог отказать ему.
— А ты знаешь как я не люблю его жену и даже не посоветовался со мной, — резко вспыхиваю я.
— Не понимаю, чем тебе не угодила Вера.
— Сестрой, — сквозь зубы шиплю я и спрыгиваю со столешницы на пол.
— Ты ведь знаешь что я ее отшил. Полин, мне же кроме тебя никто не нужен, — он обхватывает мою кисть рукой и притягивает к себе. Я избегаю смотреть ему в глаза. Не могу заставить себя.
— Но мне все равно неприятно у них находится, понимаешь?
Я не говорю настоящую причину неприязни к жене партера мужа. Не говорю о том, что во время одной из вечеринок в их доме была случайным свидетелем ее разговора с сестрой. О том, что Артем видный, перспективный и красивый мужчина, а я ему не под стать. Не вписываюсь в их крутую тусовку, не могу различить Армани, Картье и Веру Вонг. Не посещаю их светские мероприятия, удерживаю мужа дома. Поэтому было бы хорошо, если бы мое место заняла Лика. Незамужняя сестра Веры.
А потом эта самая Лика на одном из мероприятий забралась в уборную к Артему, не рассчитав что я нахожусь в кабинке, и начала приставать к нему. Клянусь, я думала что вырву ей все волосы. Был настоящий скандал. Артему у всех на глазах пришлось нас разнимать и увозить меня домой.
Потом он орал на меня. Сказал, что я его опозорила. Что он и сам прекрасно мог ее осадить, что я вела себя недостойно. Словно ревнивый подросток. Мы не разговаривали две недели. Мне было до слез обидно, но с тех пор я научилась держать свои чувства под замком. Не рубить с горяча. Не подставлять себя. Вновь превратилась в милого и ласкового котенка, в самую лучшею жену в мире. Я всегда знала что ему надо, понимала его без слов. А вот сейчас, кажется, мы начали разговаривать на разных языках. У каждого из нас появились свои тайны.
— Полина, я тебя редко прошу о чем-то, поэтому будь хорошей девочкой, одень лучшее вечернее платье и составь мне компанию в воскресенье. Ладно, малыш? — Артем щелкает меня по носу, потом берет со стола чашку с кофе, делает несколько быстрых глотков и убегает на работу.
Я же весь день провожу с телефоном в руках. Отслеживаю его автомобиль. И когда ровно в шесть Артем двигается в направлении набережной, я хватаю с полки ключи, снимаю машину с сигнализации и, не желая терять ни минуты, еду туда же, не зная хочу ли узнать правду на самом деле или нет.
Глава 3
Я замечаю их еще издалека. Собственного мужа сложно не узнать, особенно когда именно я выгладила утром ему эти рубашку и брюки.
Наверное, стоит признаться, что я до последнего верила, что у него назначена здесь деловая встреча, а я всего лишь глупая ревнивая жена, но…
Они сидят на террасе и мило о чем-то воркуют. Я сбиваюсь с шага, моя уверенность в миг разлетается на мелкие частицы, а в грудь словно воткнули кусок раскаленного железа.
Так больно.
Господи, как же больно. Не знаю как не умерла еще. Прямо здесь. На месте. Закат сегодня неимоверно красивый, отличный день для смерти.
Я на автомате передвигаю ногами, подходя все ближе и ближе. Гул в ушах нарастает, все тело покрывает мелкая неприятная дрожь. Меня начинает мутить, но я упрямо иду вперед, с силой впиваясь пальцами в ручки сумочки.
С ним та же блондинка, что и тогда у отеля. Молодая. Красивая. Словно только что прямиком из салона. Артему нравятся разукрашенные
