барби с силиконовой грудью? Раньше ведь в их сторону даже не смотрел…
Девушка кокетливо улыбается моему мужу и звонко смеется. Его лица я не вижу, потому что он сидит полубоком ко мне.
У нас сегодня утром была близость и сразу после этого он отправился на встречу со своей любовницей. Так низко меня еще никто не опускал. Такого предательства от близкого мне человека я никогда не ожидала познать.
И снова это мерзкое чувство. Отвращение от собственного тела, которое Артему удалось осквернить. Кожа начинает гореть, мне хочется расчесать ее до крови. Чтобы стереть следы его прикосновений.
Я останавливаюсь в нескольких метрах от них, но расслышать о чем они разговаривают невозможно. На меня никто не обращают внимания. Ну, конечно, что им какая-то прохожая, когда у этих голубков такой занимательный разговор.
Хочется конечно закатить скандал. Влепить мужу пощечину. Опрокинуть этот самый бокал с вином, который девушка сжимает своими тонкими утонченными пальчиками, на ее белую блузу. Наслаждаясь тем, как красное пятно въедается в ткань, но это будет слишком просто. А еще множество жалостливых взглядов в мою сторону от посетителей будут унизительны.
Какая бедняжка, муж-красавчик завел любовницу! Так и предвижу их мысли.
Я до боли прикусываю губу, заставляю себя отвернуться, только когда вижу как Артем накрывает своей ладонью руку девушки, наклоняясь вперед корпусом, чтобы что-то ей сказать. Она выглядит такой взволнованной. В глазах искрится блеск предвкушения. Наверняка шепчет ей всякие пошлости. Он такое любит.
Что ж, пора ретироваться. Показательное представление окончено. Жизнь меня достаточно проучила.
Я разбита. Абсолютно. Никого вокруг не замечаю, из-за слез в глазах все размыто. С трудом нахожу где в спешке оставила свой внедорожник. Несколько минут сижу, просто пялясь в одну точку. Потом отъезжаю подальше от ресторана, чтобы Артем не смог меня заметить и разрешаю себе наконец-то поддаться чувствам.
Реву, не сдерживаясь. Салфетка за салфеткой летят на коврик. Достаю новую, некрасиво сморкаюсь в нее, комкаю и снова бросаю на резиновый коврик.
Злюсь. Выплескиваю свою ярость на несчастный руль, несколько раз с силой ударяя по нему ладонями. У меня начинается настоящая истерика. Потому что в этот раз нет никаких сомнений, что это Артем и что их с незнакомкой связывает нечто большее, чем просто дружба или деловые отношения.
Мразь! Какая же он мразь! Чтоб у него все ниже пояса отсохло. Кобель такой.
Когда все слезы выплаканы на сегодня, я наконец-то нахожу в себе сил, чтобы вести машину. Домой ехать не хочу. Да и дом теперь не кажется мне теплым и уютным местом, скорее каменная уродливая глыба посреди лужайки.
За что же ты так со мной, Артем?
Я долго петляю по улицам. Потом и вовсе выезжаю за город и вдавливаю педаль газа в пол. Скорость впрыскивает в кровь адреналин, вытесняя на время из меня ту боль, что засела в груди и не покидает.
Тупая. Ненавистная боль. Которая затмевает разум и разрывает на куски.
Тишину в салоне разрывает мелодия моего сотового. Я бросаю взгляд на свободное пассажирское сиденье, куда бросила телефон и замечаю на дисплее: «Любимый муж».
— Иди на хрен, любимый муж, — горько смеюсь я, игнорируя его звонки. Время — полдвенадцатого ночи. — Так быстро справился? Стареешь, Алиев, а раньше всю ночь мог кувыркаться в постели.
Но несмотря на свое желание оказаться как можно дальше от мужа, я, нарушая правила, пересекаю две сплошные и разворачиваю машину в сторону города. Домой добираюсь к полуночи. Глушу мотор и еще несколько минут сижу в салоне, пытаясь полностью собраться с мыслями, скрыв ту бурю, что сейчас была внутри меня.
Я доиграю свою роль до конца.
Не буду оскорбленной брошенной несчастной женщиной. Нет. Только не я. Хотел показать всем какая мы примерная семья, Алиев? Отлично. Я покажу тебе. Главное, чтобы ты не подавился от полученных впечатлений.
В дом вхожу тихо. Немного ерошу волосы и отрываю верхнюю пуговицу от платья. Пусть у него закрадется сомнение, что я верна ему.
В окне спальни горит свет, я знаю что он не спит. Ступенька за ступенькой приближаюсь к нему. Сердце грохочет словно сумасшедшее и чем ближе я подхожу к нашей спальне, тем тяжелее мне дается контроль над собой.
Я почти не дрожу когда толкаю дверь и вхожу внутрь освещенной комнаты…
* * *
Артем выглядит задумчивым и отрешенным. Он по пояс прикрыт одеялом. Тело у него всегда было идеальным: крепкие мышцы, сексуальные кубики на животе. Я могла часами разглядывать его. Но не сегодня. Сегодня мне хочется чтобы он исчез. Навсегда.
Артем мазнул по мне взглядом, но мой потрепанный вид его, судя по всему, не смутил. Мечтает о своей любовнице? Интересно, те командировки, в которые он уезжал, были лишь предлогом? На самом деле он проводил время с ней?
На негнущихся ногах я подхожу к шкафу и бросаю взгляд на свое отражение. Сумасшествие в моих глазах не заметит лишь слепец. Ну, либо мой муж. Которому, кажется, плевать на меня.
— Где ты была? Уже поздно? — устало спрашивает он.
— С подружкой встречалась, — вру, встречаясь с ним взглядами в отражении зеркала.
— Ты плакала? Что-то произошло? — он привстает на локтях и теперь уже внимательно осматривает меня. Если бы не видела сегодня все своими глазами, решила бы что он и в самом деле проявляет заботу и волнуется обо мне.
— Нет, — качаю головой и дрожащими руками расстегиваю пуговицу за пуговицей на своем сарафане. — Решила освежить парфюм, отвлекалась на сигнал машины и распылила его прямо в глаза. Хорошо что в пробке стояла, — придумываю на ходу. — Теперь глаза еще несколько дней такими будут.
— Поль, ты слишком беспечна. Не заставляй меня жалеть о покупке автомобиля. Ты и так не самый лучший водитель, — качает он головой, смотря на меня с упреком в своих слегка раскосых глазах.
Я не спорю, потому что здесь он прав. Мы поэтому так долго откладывали покупку второй машины. Я как-то села за руль на проселочной дороге, Артем решил научить меня ездить, и… в общем я чуть не съехала в кювет, благо реакция у моего мужа отличная. После этого и я, и он были так напуганы, что я еще долго даже не заикалась о возможности начать водить. Тем более по заполненным машинами улицам.
— Иди ко мне, — он протягивает руку в мою сторону, мне же с трудом удается сдержать непроницаемое выражение лица и не скривиться. Прикасаться к нему не хочется.
— Я устала и хочу принять душ, — произношу равнодушно, оставаясь
