Читаем без скачивания Президент исчез - Рекс Стаут

— Хотите поговорить со мной, Мартин? А книга занятная. Гораздо интереснее… — он сглотнул, сделав паузу, — несколько приятнее, чем разговор, который мне пришлось услышать.

— Он вам не понравился?

— Мое замечание базируется не на симпатиях или антипатиях, а на объективном анализе. Нам не стоит обсуждать это. Вам же нет нужды выслушивать, насколько вы глупы, вы это знаете и сами, успешно пренебрегая данным обстоятельством. И в этом ваша сила.

Казалось, что Мартин Дрю в ответ на эти слова рассмеется, чтобы скрыть неловкость, однако что-то остановило его. Несколько секунд он молча смотрел на собеседника и лишь потом ответил ему:

— Но все же я буду поумнее вас, Джордж. Теперь я понял: у вас на самом деле старческий маразм. — Он обернулся к издателю газеты: — Гриннел, я полагаю, у вас найдется комната, в которой ваш тесть и я могли бы немножко поговорить?

— Конечно, пожалуйста! — Издатель был готов пойти навстречу во всем. — Мы просто оставим вас здесь.

Говорите сколько угодно. — С этими словами он обернулся к молчавшему до сих пор лысому мужчине с острым носом и спросил: — Вы же не будете возражать, Том?

— Конечно нет.

Лысый поднялся из кресла. После некоторого колебания он добавил:

— Однако есть кое-что, о чем я хотел бы попросить мистера Дрю…

— Слушаю вас, — откликнулся седой, — правда, если разговор не будет долгим.

Лысый взглянул в его сторону и вдруг без всякой очевидной причины улыбнулся, как будто и впрямь позабавленный чем-то, покачал головой и повернулся, чтобы уйти.

— Да не стоит, — махнул он рукой, — это бесполезно.

Как только за двумя вышедшими мужчинами закрылась дверь, Мартин Дрю опустился в кресло, которое освободил лысый, и достал сигару.

— Тот джентльмен с комариным носом — убежденный идеалист, и тем не менее о фолиантах, отпечатанных в восемнадцатом веке, он знает гораздо больше, чем я. — Что бы старик ни произносил, интонации его не менялись — он говорил лаконично и точно, высоким сварливым голосом. — Еще одна злая шутка природы, — добавил он.

Раскурив сигару, Мартин Дрю осведомился:

— Джордж, скажите, на чьи еще деньги, помимо ваших, существуют «Серые рубашки»?

Сморщенные веки полностью скрывали выражение глаз. А высокий голос произнес:

— На ваши, может быть?

— Черт побери! Сенатор Коркоран приедет сюда через двадцать минут. Сейчас не время для дипломатических тонкостей, я вас спрашиваю чьи?

— Не похоже, чтобы вы носили такую рубашку.

— А вы носите?

— Полноте! «Серые рубашки»? Брожение в отбросах, отчаянная попытка не потерять позиции в торговле предметами одежды, и не более того.

— Вы так считаете? — Мартин Дрю затянулся и выдохнул клуб дыма. — Сегодня имели место массовые беспорядки в Атланте, Бостоне и Кливленде. В десятках городов были разогнаны демонстрации сторонников мира. В Дейтоне убиты четыре женщины. Во всех случаях организаторами столкновений оказались «Серые рубашки». Где-то они выступали небольшими группами, иногда действовали значительными силами. Их главарь, человек, называющий себя Линкольном Ли, в настоящее время находится в Вашингтоне. На коммунистов, шедших маршем на Вашингтон, было организовано нападение в пригороде; на месте стычки полиция обнаружила нескольких раненых.

— Однако, Мартин, я полагал, что вы не читаете газеты.

— А я их и не читаю.

— Но раз этот человек, Ли, находится в Вашингтоне, почему же полиция не арестует его?

— Они бы арестовали, когда бы вы им сказали, где он прячется.

— Да будет вам! — На этот раз в пронзительном голосе старика появилась нотка заинтересованности. — Еще раз говорю: это брожение в отбросах.

— Только ли? — проворчал Мартин Дрю. — А не скажете ли мне, что вы делаете в Вашингтоне?

— В этом нет необходимости, Мартин, ведь вы же сами сказали, что я наслаждаюсь гостеприимством своего зятя.

Мартин Дрю выдохнул еще одно облако дыма.

— Послушайте меня, Джордж. Вы заявили, что я глуп.

Можете оставить этот „ярлык себе. Я уже говорил вам, что, хотя я приехал сюда один, на самом деле далеко не одинок. Сегодня днем у нас в Нью-Йорке состоялась небольшая беседа. Вам известны основные ее участники, но был там и кое-кто еще. Сомневаюсь, что стоит игнорировать их мнение. Мы достигли соглашения практически по всем вопросам. Мне не нужно говорить вам, что очень скоро, не сегодня завтра, нам придется принять участие в войне. Вы далеко не глупец, и не хуже меня знаете ситуацию в Европе и в Сибири.

Я помню, вы выступали против предоставления займов России и, возможно, были правы, однако сейчас нам нужно довести дело до конца. В любом случае это лишь малая часть расходов, а иметь в одиночку дело с Японией было бы намного хуже. На этой неделе или мы объявляем военное положение, или… да поможет нам Бог. Это событие намечено на завтра, и оно может и должно состояться. Президент Стэнли устранился от этого дела, но конгресс на нашей стороне. Правда, существует вероятность, что одно-два обстоятельства могут помешать нормальному течению процесса, и одним из них являются эти «Серые рубашки», которые пытаются взять на испуг людей, совершенно не нуждающихся в этом. Черт возьми, неужели вам не ясны психологические аспекты дела? Слава богу, конгрессмены настроены патриотически. Их не нужно запугивать. Ну и пусть горсточка красных соберется возле Конгресса и что-то там провопит, что от этого изменится? Говорю вам: я приехал, уполномоченный группой влиятельных людей, и привез их распоряжение. И завтра, и в среду, и в четверг — до тех пор, пока не завершится голосование о вступлении в войну, — на улицах Вашингтона не должно быть никаких серорубашечников, и их должно быть крайне мало во всех остальных местах.

Седая голова старика мерно покачивалась, похоже, он задремал.

— Черт побери, вы что — спите? — закричал Мартин Дрю.

— Отнюдь нет, Мартин, я просто смеюсь.

Дрю со злобой посмотрел на собеседника.

— Вы — чертов старый пират, — сказал он.

— Благодарю вас, Мартин. — Старик открыл глаза. — Однако вы неправильно меня поняли. Я смеюсь не над «Серыми рубашками». Я не допущу той ошибки, которую однажды допустили некоторые лица в Германии, позволив себе смеяться над людьми в рубашках коричневого цвета. Я смеюсь над вами и над этой вашей группой. Вы проглядели кое-что важное!

Дрю ожесточенно запыхтел сигарой.

— Например? — буркнул он.

— Ну, я просто не знаю, с чего начать. Возможно, наиболее важным будет то обстоятельство, что президент Стэнли обладает громадным авторитетом, а также то, что он умеет говорить очень убедительно.

— Но в данном случае этот его талант не пригодился.

— Возможно. Но что, если завтра в полдень он убедит конгресс отложить голосование по данному вопросу, а вечером по радио обратится к нации. Вам хотелось бы это услышать?

Дрю покачал головой:

— Он уже не сможет ничего изменить.

— Возможно. Но ведь Стэнли весьма изобретателен.

А что, если он предложит проголосовать за войну, но при этом приведет соответствующие аргументы, а их у него более чем достаточно, чтобы театр военных действий был ограничен районом Тихого океана?

Дрю пристально посмотрел на собеседника, а потом внезапно поднялся из кресла.

— Боже правый! — произнес он.

— Так кто же из нас глуп? — От ярости резкий голос старика стал еще более пронзительным. — Вы и ваша группа! Что, это не приходило вам в голову? Вы очень сильно недооцениваете президента Стэнли. И не забывайте, он — полукровка. В истории его появления на свет определенную роль играет некий представитель Средиземноморья, оказавшийся в нужное время в нужном месте. Ха! Что вы на меня так смотрите? Боитесь признать очевидный факт? Да, президент — полукровка, а действия полукровок невозможно просчитать полностью. Им нельзя доверять. Чаще всего они бездельники и попрошайки, но время от времени среди них появляются гении, которых могут посещать необыкновенные озарения, слишком молниеносные, чтобы вы могли поспеть за ними. Для вас лично, Мартин, слишком молниеносные.

Дрю снова опустился в кресло и смял окурок сигары в пепельнице.

— Но что смогут сделать против всего этого ваши «Серые рубашки»?

— Да не стройте вы свои рассуждения на этой посылке, Мартин. Так будет проще. Все, что в моей власти сказать вам, будет сказано. Но ваша группа идиотов не дождется от меня ни единого слова. Поймите это. Кроите с запасом, а там будет видно.

— Хотелось бы мне знать, — нахмурился Дрю, — не являетесь ли чертовым идиотом вы сами.

— Я являюсь Джорджем Милтоном. Вы спросили меня, что я делаю в Вашингтоне. Просто я здесь, вот и все.

Я нахожусь здесь уже в течение недели. Все это время я был занят. В конце концов, голосует и принимает решение конгресс. Но в качестве комментария к вашему ребяческому предположению, что машина голосования должным образом настроена и что все тона прозвучат в должной последовательности, позвольте мне сказать вам: прежде чем строить планы на следующий час, я все время жду, чем закончится предыдущий. Однако вы и ваша группа продолжайте действовать; как знать, может быть, вы принесете больше пользы, чем вреда. Мы с вами ловим одну и ту же рыбку, только я и мои компаньоны предпочитаем охотиться на нее с помощью наживки.