Читаем без скачивания With you, Torn from you - Nashoda Rose

Я чувствовала себя достаточно уверенно с движениями самозащиты, которым обучил меня Скульпт, хоть и он уложил меня в сотый раз на пол, даже не моргнув. Больно. Я была вся в синяках в доказательство. Но если какой-то парень снова нападет на меня, я хотя бы знала, как защитить себя вместо того, чтобы дрожать как осиновый лист.

Его большой палец поглаживал мой подбородок. Клянусь, он и не догадывался, насколько приятны были эти движения. Но мое тело знало, чувствовало, и это бесило меня. Я ненавидела то, что он делал со мной. Теряла контроль, и он совершенно не догадывался, как пылали мои внутренности, учащался пульс, кожа покалывала от напряжения.

В последний раз, когда мы ели мороженое после тренировки, капелька ванильного мороженого вытекла из уголка моих губ. Скульпт аккуратно вытер ее подушечкой большого пальца, прежде чем я успела воспользоваться салфеткой. Он продолжил есть свой рожок, а я пыталась восстановиться от его интимного жеста. Единственным спасением было лишь то, что Скульпт, казалось, не заметил моей реакции.

— Эми? — его голос был жестким и взволнованным.

— Я сосредоточена, — отрезала я. Он поднял брови от удивления, мое сердце остановилось на мгновение и снова начало биться, словно я бежала марафон. — Но ты сверху, твои руки удерживают меня, и смотришь на меня как...— Его глаза потемнели, и он приоткрыл рот. — Черт, я не беспомощная.

— Эмили.

Я знала, что я ему не интересна, я была младше на четыре года, и он мог заполучить любую девушку. Во мне не было ничего сексуального. Боже, у меня даже не было шпилек. К тому же, я была брюнеткой.

Он опустил голову и наклонился. Взгляд был прикован ко мне. Руки отпустили мои запястья, и он переплел свои пальцы с моими.

— Эми.

Я повернула голову, не желая смотреть в его яркие глаза.

— Все в порядке. Просто слезь с меня. — И затем я солгала по-крупному. — Не то чтобы я была заинтересована в чем-то, потому что все не так. У тебя огромный послужной список, ты дерзкий, и я ненавижу парней, которые дерутся.

— Ты ничего обо мне не знаешь. — Его голос был жестким, и я вздрогнула от него.

— Ну, ты сексуален. И я уверена, что ты знаешь об этом, что не так привлекательно. — Я нарочно избегала выступлений группы Скульпта в баре Мэтта, потому что его пение было моим криптонитом1. И мне точно не нужна была еще одна причина пускать слюнки на него, было уже и так стыдно. — Уверена, что от одного слова на тебя вешаются девушки. Возможно, после боя ты выберешь одну из толпы и проведешь с ней ночь. Сколько у тебя их было? Сотня? Нет, ты солист группы, так что думаю больше. — Меня понесло? Черт, да. Почему у меня не пересыхает во рту, когда это так нужно? Боже, я несла нелепицу. — Послушай, мне наплевать, что тебя возбуждает. Мне нужно домой.

Его пальцы впились в мои.

— Ты.

— Что я?

Он наклонился еще ближе, я чувствовала его дыхание на своем лице, сладкий аромат проникал в мои легкие с каждым вздохом.

— Я не трахаюсь со всеми подряд, и ты возбуждаешь меня.

— Я? — мой голос дрогнул, а грудь вздымалась и опускалась.

— Да.

— Что? — Моя кожа покалывала? Я чувствовала будто горю. Я горела? Конюшня горела?

— Ты слышала меня.

— Ох. — Святые угодники. Пять недель он обучал меня самообороне, и все эти пять сексуально разочаровывающих недель я мечтала, чтобы он поцеловал меня, прикоснулся ко мне, мечтала, как он прижмет меня к стене, его губы исследуют каждый дюйм моего тела.

Он наклонился еще ближе. Клянусь, весь воздух выкачали из моих легких каким-то странным мощным вакуумом, висевшим надо мной. Когда человек напуган или возбужден, что-то творится с его телом. Эмоции приводят к грани, заставляя конечности дрожать, сердце стучать, и между ног возникает сладкая истома. Я знала, как удовлетворить себя, но это... это могло прировнять мои оргазмы к пшыку, потому что этот парень возносил мое тело в другое измерение.

— Шшш, расслабься Мышка. — Щетина на его лице царапала кожу на моем подбородке, когда он поцеловал меня. — Я укладываю тебя на маты уже пять недель, ощущаю твои изгибы под собой. — Он поцеловал меня в ухо, прикусил мочку, и искры пронзили мое тело, а пальцы впились в его пальцы. — Я не играю в игры, Эми. Если ты чувствуешь тоже, что и я, твое время истекло.

— Эм, и что это значит?

— Это значит, что я не буду тратить время. Никаких игр. Ты запала на меня, поэтому я беру тебя.

Твою мать. Я дрожала и все, о чем могла думать, как он берет меня.

— Хорошо.

— Я не давал тебе выбора. Слишком поздно для этого.

— Ого.

Он поцеловал мой подбородок, затем вдоль челюсти.

— Эми. Ты что-то невероятно сладкое, а я хочу сладкое. Очень долго ждал.

— Черт, поцелуй же меня, — выкрикнула я. Плохой, неправильный, любой, я хотела, чтобы он поцеловал меня.

Он отстранился, а я запаниковала, распахнула глаза, думая, что он собирается уходить. Но вместо этого, Скульпт освободил одну мою руку, прикоснулся к щеке и опустился вниз до челюсти.

— Я поцелую тебя Эмили... и обратного пути не будет. Никто больше не поцелует тебя, не прикоснется к тебе, не будет пробовать то, что принадлежит мне. Я не делюсь.

Я начала смеяться, но быстро нахмурилась. Он выглядел так, будто не шутил.

— Ты серьезно?

— Да, Эмили. Я не делюсь, и не люблю проигрывать — никогда. — У меня отвисла челюсть от удивления. Он издевался? Нет, он казался серьезным, и он снова отвлекал меня, проводя пальцем по уху к шее и обратно.

— Я не какой-то приз, Скульпт.

Он фыркнул.

— Да, Мышка. Ты — трофей. Я уже несколько недель знаю это.

Я ахнула. Ого. Просто, ого.

Его палец прочертил линию вниз к выемке на моей шее и опустился ниже.

— Вот здесь. — Он кружил пальцем над ложбинкой между моими грудями. — Горячо. Когда ты возбуждаешься, у тебя щеки покрываются румянцем. — Он наклонился и поцеловал это место, затем кончиком языка провел там, где только что были его губы.

— Скульпт. — Мое дыхание было рваным, я чувствовала, что все мои внутренности покинули меня. — Скульпт.

Он поднял голову, и его глаза притягивали, светились страстью.

— Да?

Он не стал ждать ответа, и оставил дорожку поцелуев вверх по моей шее, пока не оказался над губами, чуть прикасаясь. Мы оба едва дышали. Я подняла голову и попыталась прикоснуться к его губам, но он отстранился, а я простонала от недовольства.

— Какая у тебя фамилия, Эмили?

— Эмили МакОтри.

— Эмили МакОтри. — От того как он произнес мое имя разгоряченная кожа покрылась мурашкам. — Сейчас я собираюсь тебя поцеловать, мисс МакОтри.

Он впился в мои губы быстрее, чем я успела сделать вдох, и это был жестко, собственнически и... всепоглощающе. Его язык скользнул между моих губ и кружил разгоряченной влажностью. Он отпустил мое второе запястье, и я, наконец, прикоснулась к нему: одну руку запустила ему в волосы, а вторая поглаживала его спину, ощущая, как сокращались мышцы под футболкой.

Его руки были повсюду, удерживали мою голову, чтобы он мог углубить поцелуй, затем он провел ими по бокам моего тела. Каждая частичка меня ожила. Он разрушал меня для остальных мужчин. Ни один парень не смог бы такое сотворить с моим телом, кроме Скульпта.

— Эми. — Он поцеловал меня в уголок губ, затем в веки и висок. — Нам нужно остановиться.

— Нет. — Я притянула его к себе, наклонила голову и набросилась на его рот. Он зарычал, когда наши губы соприкоснулись, я ахнула от его теплоты, всосала его язык, впилась пальцами в спину, притягивая к себе.

Я будто оголодала. Не могла им насытиться. Словно была в коме все эти годы, а Скульпт разбудил меня, и я увидела радугу на небе.

Внезапно он скатился с меня и потер лицо ладонью, его дыхание было рваным, и грудь тяжело вздымалась.

— Ох. — Ему не понравился мой поцелуй? Я знала, что у меня было немного опыта, но, казалось, что ему понравилось.

Он, наверное, услышал разочарование в моем голосе, потому что повернулся на бок, взял меня за руку и посмотрел на меня. И эти глаза... Его взгляд был мягким, и да, присутствовала нотка разочарования, и он снова нахмурил брови.

— Мышка, я не буду трахать тебя на полу конюшни, но если не перестану целовать то, скорее всего, трахну. — Я закусила губу, пытаясь не улыбнуться: ему понравился поцелуй. Скульпт подскочил на ноги и потянул меня за руку. — Я отвезу тебя домой. И завтра ты послушаешь, как я играю.

— Да? — Его голос невероятно возбуждал меня. Я не могла представить, что же сделает со мной его пение.

Он заставил меня встать, отбросил волосы с плеч, и его пальцы прикоснулись к моей шее.

— Я заберу тебя завтра после работы. — Он переплел свои пальцы с моими, и мы вышли из конюшни.

Я замерла. Лошади паслись на склоне холма. Солнце садилось, и их белый мех блестел в оранжевом свете. Завораживающе.

Скульпт встал позади меня, обернул руки вокруг моей талии и притянул к себе.

— Я видел, как ты наблюдаешь за ними с того момента, как мы приехали сюда. Они нечто особенное для тебя, так? — прошептал он мне на ухо, и я задрожала. Боже, слышать его пение... я полностью растворюсь в нем.