Читаем без скачивания With you, Torn from you - Nashoda Rose

— Ты хорошо поешь? Потому что я ненавижу ноющие голоса и не тащусь от кричащих хард-роковых штучек. У меня от них голова болит.

Он наклонился ближе, его глаза пылали, и уголки губ немного подняли вверх. Боже, я так хотела, чтобы он чаще улыбался.

— Когда я закричу Эми, ты это полюбишь. И голова у тебя болеть не будет, я вылечу твою боль.

Твоюмать! Яркая ноющая боль возникла в моем животе, и было ощущение, будто она никуда не денется. Черт, я была жалкой в его руках. Пожалуйста, не причини мне боль. Пожалуйста, не причини мне боль. Я потеряла единственную семью — мама была не в счет — и я не хотела переживать ничего даже и близко похожего на переживания из-за потере отца.

Папа был моей скалой, а мама, словно молоток вбивалась в эту скалу. Папа звал меня своей маленькой принцессой, мама — куском дерьма, испортившей ее жизнь. Конечно же, она никогда не говорила так в присутствии папы. Все стало хуже, когда папа умер от рака легких, мне было десять. Затем она превратилась в круглосуточную стерву, и тогда же я начала сбегать к Мэтту и Кэт, которые справлялись со своим горем. Иногда мама даже не замечала, что я сбегала на добрые двенадцать часов. Она скучала по мне, когда ей что-то было нужно, а меня не было под рукой.

Губы Скульпта были так близко, что я чувствовала его дыхание, и от этого мое тело ожило. Я не могла представить, что же со мной произойдет, когда он начнет петь. Все мысли растворились, когда его руки обхватили мое лицо: не то чтобы я собиралась убегать куда-нибудь, но он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной во всем мире.

— Дай мне свои губки, Эми.

Даже если бы у меня были нужные слова, он смел их из моей головы, когда прикоснулся к моим губам. Его поцелуй был медленным и напористым, но сладким и всепоглощающим. Наши губы слились в единое целое, и пульсация между моих ног усилилась.

Я хотела его.

Нуждалась в нем.

Он простонал, когда отстранился, но мое тело потянулось за ним, пока я не заставила себя сесть на сидение, тяжело дыша и чувствуя, что моя жажда не была удовлетворена. И это до чертиков меня напугало. Словно эта жажда была самой худшей пыткой.

—Я... Скульпт, ты... — какое же слово-то подобрать? — Потрясающий и …

— Тихо, Эми. — Он быстро поцеловал меня в губы, я даже не успела запротестовать. — Пристегнись. — Он закрыл дверь, я откинулась на сидение и вздохнула.

Пока я наблюдала, как он обходил грузовик, осознала столько причин, почему он привлекал меня. Он не был придурком, он был настоящим, хотя это и выводило меня из себя, он был чем-то новым. И что я больше всего уважала в нем — его собранность и решительность. Он рассказал мне свою мечту о своей группе «Оторванные». Он дрался ради того, чтобы ее осуществить, и хотя он ненавидел это, но делал все, чтобы она стала реальностью. Скульпт ничего не делал вполсилы.

И я находила очаровательным его пристрастие к ванильному мороженому, и когда мы ели его... словно все его тело отдавалась наслаждению.

Его игривая улыбка, он редко показывал мне ее, но она заставляла мои колени дрожать. Когда смотрел на меня... когда он по-настоящему смотрел на меня... его глаза горели как светлячки. От этого я чувствовала себя особенной, я не ощущала этого, с тех пор как ушел папа.

Скульпт отвез нас в парк, и я села, опираясь на ствол гигантского дуба, а он рядом с гитарой на коленях. Он даже не настроился или распелся, и я почувствовала, как все внутренности вспыхнули огнем.

Скульпт склонил голову вправо и перебирал одну струну за другой. Я была заворожена, и с каждой секундой я хотела, чтобы его пение было вечным. Этот парень похитил меня и привязал к себе, даже не прилагая усилий, и это пугало меня.

Он посмотрел на меня, и его рука остановилась на струнах. Скульпт нахмурился, и по какой-то причине это было сексуально. Суперсексуально. Я так отчаянно хотела поцеловать его, что губы практически сводило от боли, прямой сейчас, это ощущение пугало меня.

Он пристально посмотрел на меня.

— У тебя этот взгляд. Такой же, когда ты просила меня научить драться, испуганный как у гребаной мышки. Что случилось?

Его аромат проник в меня, и он прикоснулся рукой к моей щеке.

Я посмотрела на пальцы, перебирая край рубашки.

— Происходящее между нами. Я не знаю, что это. Это... пугает меня. — У Скульпта были такие большие планы. Вписывалась ли я в них? Я не хотела больше быть обузой, ни для кого. Я хотела быть независимой, и Скульпт придавал мне уверенности, обучая борьбе.

Он нахмурился, и я попыталась отодвинуться, но его рука обхватила меня за затылок, останавливая меня.

— Скульпт, я даже не знаю твоего настоящего имени. Это просто...

— Стоп.

Я закрыла рот, потому что я начинала тараторить, когда нервничала, и Скульпт знал это.

— Мое прошлое не важно. Нечего обсуждать. Я хочу тебя. Вот и все, Эми. Только это важно.

Только папа хотел меня и понимание того, что и Скульпт хотел меня... заставило мои внутренности разгореться. Я не знала, что и ответить, поэтому промолчала, как и он. Это не было неловко, такого никогда не было между нами. Тишина с ним была подарком, и, думаю, мы оба это понимали.

Когда Скульпт начал играть, его голос буквально пригвоздил меня к земле, захватил в ту же секунду как он начал петь. Он был глубокий. С хрипотцой и жесткий. И чертовски сексуальный. Его глаза были закрыты, пока музыка вела его, мягкие взъерошенные волосы ниспадали на лоб, пока он растворялся в словах.

Боже, он был великолепен. Это было прекрасно. Я стала пленницей его голоса. Словно легкий бриз уносил меня от его слов, и я плыла, окруженная великолепием.

Если он мог такое сотворить со мной, я могла лишь представить, что произойдет, когда он выйдет на сцену с группой.

Он остановился, а мой разум все проигрывал и проигрывал мелодию. Я была потеряна в его голосе, как его изящные пальцы перебирали струны гитары. Так естественно и легко.

Его рука лежала на гитаре, и он смотрел на меня. Я провела кончиком языка по губам и наклонилась ближе, пока не ощутила его дыхание. Мы оба тяжело дышали и смотрели друг на друга. Я чувствовала, словно вдыхала его в свои легкие, пробуя его на вкус.

— Ты причина, почему музыка существует, — прошептала я. Я прижалась к его губам и услышала его рык. Он отдался во мне вибрацией, и бабочки в животе пустились в пьяный танец.

Я не могла пододвинуться ближе из-за гитары между нами, но это было и не важно, пока Скульпт целовал меня. Его губы обрушивались на мой рот, как и его голос, превознося туда, откуда не было обратной дороги. Я была потеряна в нем, даже если смогла бы остановиться. Я знала, что это было. Если он причинит мне боль, я разобьюсь вдребезги. Он мог так поступить со мной, но все же мне было наплевать. Стоило рискнуть. Он стоил риска.

— Мышка, — простонал он отстраняясь. — Ты влажная? Твоя киска пульсирует?

Я почувствовала, как краска залила мои щеки, и опустила глаза. Он знал, что именно происходило со мной, и все же было стыдно слышать это.

— Боже, ты выглядишь адски сексуально и мило, а теперь ответь на вопрос.

Я кивнула.

Он зарычал и поцеловал меня снова, но в этот раз быстро и мягко.

— Детка, ты раньше занималась сексом?

Я покачала головой и опустила глаза. Почему было так стыдно? Возможно, потому что он занимался сексом бесчисленное количество раз с девушками, которые знали, что делали.

— Мне нравится это, Мышка. Очень. Значит, ты всегда будешь только моей.

Скульпт сыграл мне еще три песни, а я сидела на его ногах и наблюдала. Он не нервничал из-за того, что я так близко был от него, казалось, он наслаждался этим. Я думала, что он ощущал на сцене. Любил ли он фанатов, визжащих девчонок, все это внимание? Я не понимала, насколько популярным он был, но бар Мэтта был хорошо известен в Торонто, я подозревала, что и «Оторванных» хорошо знали.

Когда солнце начало садиться за горизонт, Скульпт отложил свою гитару.

— Итак, ты знаешь Дека? — Я хотела узнать Скульпта больше, и так как он не говорил о своей семье, я подумала, что могла бы проникнуть в его прошлое через друзей.

Его руки застыли на замке кофра, затем он закрыл его.

— Да.

— И Джорджи?

— Да.

Мне казалось, что затрагивать эту тему, было похоже на вытягивание лошади из зыбучих песков.

— Почему ты так настойчиво пытаешься связаться с Деком? — Джорджи сказала, что Дек ввязался в дела с не-очень-безопасными людьми. Я не была уверена, что он сделает с ними, после того как поймает их, и Джорджи была сдержана по этому поводу.

— Я не говорю об этом, Эмили.

— Но Дек...

— Нет, — он обхватил меня пальцами за подбородок, глаза буквально сверлили меня. — Я не говорю об этом.

Он выглядел очень серьезно, и я достаточно хорошо знала Скульпта и не смела давить на него. Когда его глаза были темными, то я ненавидела, когда он был таким. Я чувствовала себя отрезанной.

— Когда ты уезжаешь? В турне?