Читаем без скачивания Записки беглого вора. Для Гадо. Побег - Павел Стовбчатый

— Никаких стопроцентных гарантий тут нет и быть не может, — бесцеремонно оборвал меня Гадо. — Люди спотыкаются на ровном месте… Начнёт или не начнёт он стрелять по вышке, это еще вопрос. Там солдат… Ему никак не увидеть, мертвый он или нет. Он может начать стрелять только по нам, бегущим по лестнице к вышке. Если все пойдет как надо и мы будем действовать быстро и слаженно, раньше у него никак не получится — растерянность. А «снять» бегущего над зёмлей человека с такого расстояния практически невозможно.

Внимательно выслушав аргументы Гадо, я призадумался. У него было вдвое больше шансов проскочить на вышку невредимым, нежели у меня… Мое положение при таком раскладе было наихудшим, я должен был бежать последним!

— Можешь идти первым. Я уступаю свое место любому, — словно прочел мои мысли Гадо, и я не услышал в его голосе лукавства или игры.

— Ты зря щекотишься, Кот! — похлопал меня по плечу Пепел. — Солдат может оказаться только раненым, и тогда он «прошьет» первого, кто сунется на вышку. Здесь никто никого не шпарит, все по жизни, как учили. Кому как повезет, вот и все дела. Главное — нас ждёт тачка и есть где отсидеться. Через двадцать пять минут мы будем уже в городишке, эти козлы раньше чем через час дороги не перекроют — факт. Сперва — подъем на двух зонах, потом — общая поверка по карточкам. Это время…

— Не гони ерша, Пепел! Ты недооцениваешь ментов, — заметил с ходу Гадо. — Тревога будет поднята сразу, а дороги перекроют после того, как о вышкаре доложат комбату. Он мигом звякнет в город, и там зашевелятся вовсю. Но в любом случае мы успеем раньше их, — заверил таджик. — Я все хорошенько разузнал… Эти псы привыкли рыскать здесь, они совсем не готовы к организованным побегам. Шофер знает местность как свои пять пальцев, он поедет обходным путём.

Отступать было поздно, я понимал это и сам, и мне не оставалось ничего другого, как согласиться с их доводами.

Выпив ещё по пятьдесят грамм, быть может, последний раз в жизни, мы приступили к делу.

Здание, о котором говорил мне Гадо, найти было нетрудно. Белый кирпич отчетливо выделялся на фоне ночи и серых деревянных построек двенадцатой зоны. Метрах в восьмидесяти от него работали люди. Я видел, как они скидывали бревна с ленты транспортера и катили их по освещенной эстакаде прямо к пиле.

Пила гудела и пела, когда попадалось слишком крупное бревно, но это пение длилось недолго. Осмотревшись и убедившись как следует, что в здании и вокруг него никого нет, я тут же нашел коробку с рубильником и выжал его до упора. Большая, заляпанная застывшим раствором бетономешалка находилась в шести-семи метрах от него. Я подошел к ней, дождался, пока пила в очередной раз взвоет, как сумасшедшая, и нажал на кнопку. Раздалось урчание мотора, а затем набирающий мощь грохот, исходящий от барабана. Стоп.

«Не так сильно и громко, но кое-что», — подумал я. Кругом — тишина. Барабан и работающая без остановки пила если и не заглушат вышкаря под завязку, то хотя бы «собьют его с метки» и отвлекут внимание. Я посмотрел в сторону вышки — она высилась чуть наискось от меня — и увидел на ней силуэт охранника. Он стоял неподвижно, выше ламп освещения, сама же вышка была специально затемнена в целях безопасности… Еще раз оглядевшись и прислушавшись к доносившимся звукам, я бросился на угол здания. Ветра не было, но я оттопырил полу телогрейки на всякий случай и щелкнул зажигалкой несколько раз, как договаривались. Мой сигнал, таким образом, могли видеть только спереди. Я хорошо видел вышку «военторг», но пространство рядом с ней, после хорошо освещенной запретки, было сплошь темным. Гадо был прав: рассмотреть отсюда человека не так-то легко. Я имел почти стопроцентное зрение, но все равно ничего не видел. Стало быть, вышкарь слева вряд ли увидит нас раньше, чем мы влезем на лестницу и окажемся в полосе запретки. Это хорошо. Сигнала с той стороны почему-то не было. Я заволновался и еще несколько раз «маякнул» как следует. Наконец вдали от меня показались маленькие вспышки огня, как раз в том месте, где и должны были быть. «Всё!» — выдохнул я и тут же почувствовал пудовую тяжесть в ногах. Руки мои слегка дрожали, во рту пересохло, то ли от выпитого спирта, то ли от напряжения. Посчитав до сорока, я снова подскочил к барабану и нажал на кнопку, на этот раз по-серьезному. Теперь быстро к штабелям!

Мне пришлось бежать по прошлогодней коре и разным корягам, кое-где были кучи опила, но я изучил дорогу, когда шел к зданию. В такой темноте запросто можно свернуть себе шею, не говоря об ушибе или вывихе, который моментально выведет тебя из строя! Барабан продолжал тарахтеть. Удаляясь от него все дальше и дальше, я тем не менее вслушивался в это тарахтение, как будто это была мина с часовым механизмом. Я даже не знаю, что бы я делал, если бы он вдруг замолчал. Этого мы не обговаривали. Маленькая деталь, но как много она весит. Сколько еще таких неожиданностей и деталей впереди?! Господи, скорей бы перемахнуть через этот проклятый забор! Всё остальное уже казалось не таким страшным. Я пыхтел, как паровоз, но не сбавлял темп. Вот и штабеля…

— Молодец! Хватай лестницу сзади, — воскликнул Гадо, когда я приблизился к нему и Пеплу.

Они уже изготовились и стояли, как тигры, готовые к прыжку.

— Где Фриц? Я не вижу, — тихонько спросил я у них, пристраиваясь к лестнице третьим.

— Уже базарит с вышкарем, прямо напротив… Ничего не говори, настраивайся, настраивайся! Сейчас…

Едва я успел сориентироваться и выхватить Фрица из темноты, как грянули сразу два выстрела, один за другим. Соединенные лестницей, мы вздрогнули как по команде.

— Попал! — крикнул Гадо, но почему-то не двинулся с места.

Только после этого я догадался посмотреть на вышку. Часового на ней уже не было, но из-за борта вышки что-то торчало, то ли его голова, то ли плечи, я не разобрал. Скользнув взглядом вниз, я увидел Фрица у первого ряда проволоки, которая была без сигнализации. Теперь его было видно как на ладони. Фриц перекусывал проволоку ножницами.

— Вперёд! — скомандовал в это время Гадо, и мы понеслись к запретке как угорелые.

Когда добежали до Фрица, всё уже было готово. Подняв лестницу вверх, мы чуть помедлили с броском, давая возможность Фрицу занять своё место под лестницей.

— На счёт «три» бросаем. Раз!..

Через несколько мгновений лестница полетела к борту вышки, послышался удар дерева о дерево…

— «Ствол»! Скорее «ствол»! — Гадо нажал корпусом тела на лестницу, двинул ее вправо, влево и ловко взобрался наверх.

Фриц передал ему тэтэшник, и Гадо, не очень быстро, балансируя, как канатоходец, двинулся к вышке. Лестница прогибалась и скрипела, ее слегка водило из стороны в сторону, но она не падала.

— Придерживайте, что стоите! — крикнул Гадо.

Мы ухватились за лестницу с одной стороны, и Гадо перевалился за борт вышки.

Как раз в это самое время на вышке слева что-то прокричали, потом еще и еще. Никто из нас не разобрал слов, но мы поняли, что кричали в нашу сторону.

Фриц уже влезал на лестницу, он очень торопился и чуть не свалился наземь. В суматохе мы не сразу сообразили, что сирена не сработала. Она завыла, когда Фриц был уже почти на середине пути между нами и вышкой. Но сперва зазвонил телефон на вышке.

Гадо стоял на ней с автоматом в руках и кричал, чтобы мы лезли следом, не дожидаясь, пока Фриц дойдет до конца. Пепел посмотрел на меня как-то удивленно и странно, видимо силясь что-то сообразить, а потом стал быстро карабкаться на лестницу.

— Она не выдержит, Гадо! — крикнул я на вышку, но мои слова заглушила автоматная очередь.

Стреляли слева, как я и ожидал. Ни одна из пуль не попала в вышку, но Фриц замер на лестнице как вкопанный. До борта вышки оставалось каких-нибудь полтора метра, не более. Вторая очередь буквально скосила его, и он полетел на землю…

— Быстрей, бегом!!! — в последний раз заорал нам Гадо и врезал по левой вышке длинную очередь. Ответных выстрелов не последовало.

Я двигался как в бреду и плохо соображал, что делаю. Каким-то чудом мне удалось добраться до спасительного борта, и я так резко перемахнул через него, что ударился головой о противоположный борт. С вышки не стреляли, но кто-то истошно орал. Возможно, там стоял азиат, эти горланили всегда и везде, как на восточном базаре. Мертвый солдат сидел на полу, упершись спиной о борт и завалившись чуть на бок. На полу вышки растеклась целая лужа крови, я ощутил её тошнящий, приторный запах.

Спустившись по лестнице вниз, я присоединился к Пеплу и Гадо, и мы бросились к первому цеху биохимического завода. Где-то вдали уже лаяли собаки, их было слышно даже сквозь вой сирены. Мы не чуяли под собой ног. Вся территория вокруг цеха была заасфальтированной, бежать стало намного легче.

— Ещё немного, налево!

Гадо бежал первым, он весь согнулся и втянул голову в плечи, за ним следовал Пепел, потом я.