Слася – так вообще начала ковыряться в карманах своего лыжного комбинезона, делая вид, что жутко занята и потеряла там, как минимум, миллиард.
— А вот что! – возмутилась Гульнара. — Сначала вы пошли к холодильнику и оторвали от него ручку… Потом, в попытке открыть холодильник без ручки, вы оторвали от него дверцу. Потом включили установку для электроукалывания, чайники, паяльники и утюги. Даже не хочу знать, зачем вам понадобился этот набор юного гопника девяностых. У меня слабые нервы и психика. Но пробки вылетели по всей округе. Потом вы пошли к электрикам и администраторам, которые также вырубились после общения с вами. В обморок ушли, на всякий случай. Потом вы устроили зимнюю рыбалку на местном озере, после чего на озере не осталось льда, рыб и лесников в здравом уме. Потом вы катались на лыжах с горнолыжного склона. До сих пор местные светила науки пытаются понять, каким таким динамитом взорвали этот склон… Мне продолжать? – сурово уточнила Гульнара.
— Нет, ну это клевета! — возмутился Ламар.
— Чистой воды поклеп! – добавил Эйдигер.
— Это просто попытка очернить наши светлые образы, — добавил Вархар.
— А меня вообще тогда с вами не было, — отмахнулся Арлимар и грустно вздохнул: —
Э-эх! Самое интересное пропустил! Жиза…
— А, что это был склон? – удивилась Слася. — Я думала, просто сугроб…. Вот он и пал…
— Он пал, потому что не выдержал встречи с вами! – добавила я. — Пал смертью храбрых, прошу заметить!
— А-а-а… — закивала Слася. — Так мы, того, этого… Я вспомнила этот случай, того самого… Мы с Ламаром, короче, решили разогнаться… Разогнались, прокатились по склону, врезались в какую-то кучу дров…
— Это была избушка лесника! – вскрикнула я.
— Ну во-от… Оттуда выбежал какой-то мужик, весь седой. Думали – Дед мороз!
— Это был Лесник! И до этого он был черноволосый! – добавила Гульнара.
— Блонд ему очень пошел, — пожал плечами Ламар. — Даже краситься в салоне не надо. Такая идеальная, абсолютно белая прическа! И брови побелели, как мел!
— Потом мы проехались по горе обломков, — продолжила свою летопись Слася. — Взмыли в высь, врезавшись в какую-то груду кирпичей.
— Это был забор базы отдыха! – возмутилась я.
— Ну во-от! И мы кувыркнулись в воздухе и въехали в сугроб. Который осел прямо вокруг нас… Фу-ф… Круто вышло. Такой был кураж…
— Ага… Этот сугроб и был горнолыжным склоном. Прошу заметить, сделанном на горе! Кураж был… особенно для местного персонала. КУРАЖ… Катастрофическая Угнетающая Работников Абсолютная Жопа…
— Да ла-адно! Мы потом все восстановили и память им стерли, — отмахнулся Вархар.
— Так вот! Чтобы не приходилось ничего восстанавливать и стирать память, на сей раз, подпишете новые документы. Пункт одиннадцатый. Не пробовать в местных комнатах позы из романа Возбуждины Стон.
— Не, ну это вообще варварство! — возмутилась Слася. — У нее как раз новая книга вышла…
— Где-е-е??! Где эта книга??! — вскрикнул Ламар. —Я ее съем, сожгу, уничтожу!
Воинственный скандр уже не раз попадал в больницу после экспериментов жены и попыток воспроизвести любовно-постельные сцены упомянутой писательницы. Так, что у Ламара были свои счеты с ее книгами.
— Поздно. Теперь все в электронном виде. Купила на портале Литпорка, — обрадовала мужа Слася.
— Ммм… Название многообещающее, — усмехнулась Агата. — И что там?
— Ну, вот, например… — Слася, как продвинутая девушка, открыла файл на смартфоне. — «Он раздвинул ее колени и поцеловал в шею… Она громко и протяжно застонала. Потом он поцеловал ее ягодицы… И она опять застонала. Потом его губы оказались именно там, и она выдохнула и прикусила губу».
— А можно сразу два вопроса? – Ламар потянул руку, как школьник. — Во-первых, чью губу она прикусила? Свою или его? Я уже ничему не удивлюсь. Во-вторых, как он, находясь между ее коленями, поцеловал ягодицы? Он, что, змея?
— Он настоящий мужик! Он все может! И ты настоящий! – обрадованно произнесла Слася. — Я верю, что ты, как и он, можешь того… ну в постели, быть со мной, много часов…
— То, что мы с героем оба того, — Ламар покрутил пальцем у виска. — Если соглашаемся на подобные экзекуции, я ни секунды не сомневаюсь. А из постели после этого не то, чтобы несколько часов, несколько дней встать не можешь…
— Ребята, ребята, — остановила я отчаянных супругов. — Давайте эти подробности после. А сейчас у меня для вас главное правило. Давайте, чтобы не было, как в прошлый раз, в Египте…
— Да ладно вам! – возмутился Ламар. — То же мне проблема! Во-первых, подоконника там не было! А та штука, на полу, похожая на него – это мы со Сласей пытались изобразить позу из ее любимых романов и даже у номера отпала челюсть. Во-вторых, эта пирамида стояла прямо в стык с другой, я же сделал там сквозной проход. Теперь фараоны могут ходить друг к другу в гости, и исследователи… и туристы… В-третьих, у сфинкса носа не было изначально! А кусок у меня в руках – это было его ухо! В-четвертых, это не я осквернил и потревожил мертвых, а фараон ожил от моей энергии жизни. И энергично побежал на туристов. А туристы, вместо того, чтобы радоваться встрече с живой историей, почему-то рванули в разные стороны. И, между прочим, именно мы, скандры, потом выкапывали их из барханов, куда они с перепугу зарылись…
— Мда-а-а… Когда говорила, что Ламар с Эйдигером поднимут даже мертвого, никогда не думала, что это получится настолько буквально, — вздохнула Алиса. — Фараону потом еще два года оказывали первую психологическую помощь.
— Нет, ну вот где благодарность?! Мы его оживили! Мы дали ему глянуть на будущее! А в бинтах сейчас на парижских неделях моды каждый второй ходит. Там либо в кусках мяса, либо в туалетной бумаге, либо в бинтах. Так, что мужик сразу попал в бренд… тренд… Как там его…
— В бред, вот так будет вернее! – добавила Алиса с очередным вздохом.
— В-пятых, акула билась о волнорез не потому, что я плыл за ней и пытался догнать, — не унимался Ламар. — У нее просто случился сбой программы…
— Бой случился! С тобой! В море! – возмутилась Гульнара.
— Да мы же так, чисто
