был парень с короткими светлыми волосами со стихией воздуха. Пит, на взгляд Корна, был слишком болтлив и несерьёзен, да и результатами похвастаться не мог. Он и победил-то лишь из-за особенности стихии воздуха, которая на первом уровне превосходила остальные, потому как в окружающей среде его было предостаточно. Пока огневик с первым уровнем пытался разжечь огонь, а водник проливал воду из бурдюка, воздушник просто закидывал их лезвиями ветра и таким образом побеждал.
Впрочем, Корна Пит особо не волновал, ещё бы говорил он поменьше…
Теперь, когда вся дюжина знала о способностях Корна к огню и воде, он спокойно мог применять их, когда бы ему ни заблагорассудилось. Он не изменил своей давней привычке тренироваться каждую свободную секунду, поэтому все привыкли, что вокруг него постоянно крутился огненный или водяной сгусток, а иногда и оба сразу, что постоянно меняли свою форму.
Контроль Корна над стихиями рос не по дням, а по часам. Печать, которую поставили преподаватели, чтобы его магия не вышла из-под контроля, постепенно ослабевала, и Корн мог пользоваться всё большим количеством магической энергии. Пока он с этим справлялся и надеялся, что учителям не придётся накладывать на него новую печать, тем самым практически сводя его магию на нет.
Когда Корн оставался один в своей комнате, он переставал сдерживаться и тренировался в слиянии стихий огня и воды. Это было довольно опасно, как для его организма, так и для окружающего пространства. Прознай об этом директор, он бы запретил ему так заниматься. Но Корн был готов рискнуть даже испортить отношения с лордом Ниро, чтобы тренироваться и дальше. Он не хотел оставаться слабым. Корн чувствовал, что с каждым днём, проведённым в Академии, близился тот момент, когда его отцу доложат, что у его третьего, изгнанного из семьи ребёнка, проснулась необычная магия. К этому моменту Корн предпочёл бы обладать всей возможной силой. Иначе он просто станет в руках отца удобным инструментом, не имеющим никакого права выбора.
К зельям Корн больше не притрагивался. И дело было даже не в обещании директору, Корн не мог даже смотреть на них без тошноты. Слишком много неприятных воспоминаний было с ними связано. Корн запретил себе об этом вспоминать.
Лекция о построении магических печатей закончилась, и к нему подошла Угида, невысокая блондинка с нежными чертами лица и округлыми щеками.
— Корн, — убрала она локон за ухо. — Ты не знаешь, куда пропали капитан и его заместитель?
Корн взглянул на неё, отчего Угида отвела взгляд.
— Знаю. Зачем они тебе?
— Ну как это зачем… Они обычно не прогуливают, я волновалась, — она украдкой глянула на него, но тут же посмотрела немного вниз.
— Ты же не лекарь, — не понял Корн её волнений.
— Это что, палка в мой огород? — к ним подошёл Грэг, целитель их дюжины. Высокий, русоволосый, с небольшой горбинкой на носу, он был хорошим парнем, с кем Корн сейчас ладил больше всего из их дюжины. — Признавайся, где эти двое? — упёр он руки в бока.
— Э…
Иногда Корн проклинал свою неспособность лгать. Ему совершенно не хотелось упоминать в своём ответе слово «лазарет».
— Скоро должны вернуться, их и спросите, — Корн попытался обойти Грэга, но тот схватил его за плечо.
— Темни-и-ишь… — протянул он. — И раз ты в этом как-то замешан, то будешь нам проводить тренировку вместо этих прогульщиков, — Грэг улыбнулся.
— Я⁈ — опешил Корн.
Следующее занятие было практическим. Их чаще всего организовывали сами капитаны. Грэг имел в виду именно это.
— А почему бы и нет? — улыбнулась Угида. — Уверена, у тебя хорошо получится.
У Корна закружилась голова от внезапно навалившейся ответственности. Он, может, когда-то и мечтал стать капитаном, но потом осознал, что с его способностями этого не сделать.
— Ну… ладно. Я попробую, — Корн вытащил из кармана заколку сестры и убрал длинные волосы в высокий хвост.
* * *
— Что ж, вам просто нужно выдержать мой удар. Можете уклониться или защититься, как пожелаете, — проговорил Корн, стоя в центре большой тренировочной арены, рассчитанной на их дюжину.
— Тебе не кажется это слишком лёгким? — нахмурился Регерт.
Он был воздушником с непримечательной внешностью и с давних пор не ладил с Корном. С тех самых, когда был одним из тех, кто издевался над ним. Поэтому Корн тоже питал к нему «особые» чувства.
— Раз так легко, выходи первым, — улыбнулся ему Корн. Почему-то Регерт от этой улыбки вздрогнул. Но всё же вышел.
Остальных Корн попросил спрятаться за защитным барьером. После того как он убедился, что все, кроме Регерта, находятся в безопасности, он начал подготавливать заклинание.
Корн уже перешёл на третий уровень по обеим своим лучшим стихиям, то есть он мог призвать не только огонь или воду и манипулировать ими, даже если рядом не было их источников, но также создавать печати, которые в разы расширяли возможности применения магии. Только вот из-за печатей, которыми преподаватели ограничили его ману, он мог использовать лишь самые базовые из них.
Поставив руки перед собой, Корн начал создавать довольно простую магическую печать «огненная стрела». Единственное, что делало это заклинание — выпускало язычок пламени, который сильно ускорялся после запуска.
— Серьёзно? Сколько мне тебя ждать? — презрительно спросил Регерт. — Я так поседею раньше, чем ты закончишь одно малюсенькое заклинание.
Корн не отвлекался на ворчание воздушника, всё его внимание было сконцентрировано на магических потоках. В конце концов, он впервые попробовал это заклинание на человеке, поэтому должен был чётко контролировать весь процесс.
Когда огненная печать засветилась алым, Корн принялся создавать её двойника из водной энергии, сразу вплетая его контуры в узор первого.
— Эй, Корн, а то, что ты сейчас делаешь, оно… очень опасно? — неожиданно уточнил Грэг.
Корн закончил и, посмотрев на Регерта, перед которым уже развернулось несколько защитных барьеров, улыбнулся:
— Понятия не имею, — после чего активировал сложенную из двух стихий печать.
Глава 3
Из печати возник небольшой ярко-алый сгусток, устремившийся к Регерту. Вокруг воздушника засияло две жёлтых печати. Может, он и не любил Корна, но те, кто недооценивали своих противников, не смогли бы продержаться в дюжине и пары дней.
Раздался неожиданно мощный взрыв, всё заволокло дымом. Магическая вытяжка арены загудела, и воздух быстро очистился. Видимость улучшилась. Регерт лежал на спине, расширенными глазами глядя в потолок, его тренировочный костюм был покрыт сажей, а на теле сквозь прорехи в одежде виднелось множество мелких ран.
Грэг вышел из-за встроенного барьера арены и присвистнул. Он подошёл к Регерту и, использовав золотую печать, стал лечить. Когда
