Все участники грядущих событий, до которых оставалось меньше пятнадцати минут, находились на своих местах, перемещаясь по перекрестку, словно актеры за кулисами перед выступлением. Куда-то торопились, с кем-то спорили. Жили. Только бездомная женщина в вислых лохмотьях с наполненной мятыми пивными банками и еще каким-то барахлом тележкой из супермаркета, к которой была привязана виляющая хвостом длинномордая собака, возилась что-то особенно долго. Как раз рядом с тонированным «доджем-стентоном» стоявшим чуть поодаль на другой стороне улицы. Так, чтобы его можно было видеть с места, где устроился Дениел, сильно не вертя при этом головой. Интересно, он закрыл машину? Хотя какая теперь разница. Оружие у него с собой, а необходимый инвентарь в салоне бомжихе явно без надобности. Хотя его можно при желании загнать, или обменять на пару бутылок. Бедственное жизненное положение вкупе с фантастическим желанием не работать пробуждает в этом саранчой расползающемся по стране контингенте — мнимой головной боли правительства — порой мистическую изобретательность.
Пока все шло по плану, и можно спокойно покончить с едой. Кто знает, когда еще удастся нормально перекусить. Ему нужно есть. Пока еще нужно — давая пищу желудку, которую он будет аккумулировать в энергию, необходимую телу. Взяв ложечку, Дениел сковырнул с тарелки кусочек от оставшегося пирога, и, отправив его в рот, стал аккуратно жевать, стараясь успокоиться от внезапно нахлынувших чувств, снова переключив внимание на тучу. Теперь она была ближе, закрывая собой полнеба, над плоскими крышами домов. Иссиня-черная, клубящаяся, сочащаяся электричеством и неиссякаемыми потоками шелестящей по асфальту воды. Представив себе эту картину, Дениел зябко повел плечами. Как же это не вовремя. А ведь он проверял сводку погоды. Меньше всего в предстоящем деле ему улыбалась перспектива намокнуть, да и резина у полуразвалившегося, арендованного на один раз «доджа» была не ах. И так отвалил за него четыреста баксов, хотя триста — судя по внешнему виду развалюхи, красная цена. А если будет погоня, что тогда?
Дениелу неожиданно совершенно расхотелось выходить из кафе. Неизвестно как во всем штате, но пирог и вправду был вкусным, а кругом тепло и уютно. Да и кофе неплох. Вкус и уют напоминали о доме, в который он уже никогда не вернется. И вообще, он уже слишком сильно устал. Слишком сильно. В дальнем углу хрипловатыми голосами Джарвиса и Манкимена тихо блюзовал старинный музыкальный автомат, от которого, наконец, отлепилась официантка — и народу в зале — никого.
Немножко блюза старина, немножко блюза,Вот на распутье ты стоишь, пуста твоя мошна.Истоптан путь и катит вниз последняя слеза…
Как по заказу, честное слово. Только мошна его как раз вот-вот наполнится доверху. Остался последний рывок. Словно прочитав его невеселые мысли, с улицы отдаленно пророкотало, словно потревожили огромного небесного пса, и единственный посетитель, уткнувшись носом в тарелку покорно вздохнул. Природа брала свое.
— И не надейтесь.
— Простите? — выходя из задумчивости Дениел растерянно моргнул, повернувшись к застывшей над ним пожилой официантке, державшей в руке запотевший стеклянный чайник, в котором размеренно колыхался наваристый черный кофе и, спохватившись, как можно непринужденнее надвинул газету на мигнувший экран, вошедший в режим ожидания.
— Говорю, и не надейтесь. Ливанет так, что мало не покажется, — обрадованная тем, что привлекла внимание единственного посетителя в этот «безрыбный» утренний час, женщина кивнула пухлым подбородком за витрину. — С самой ночи собирается, уж поверьте моей спине. Весь день насмарку. А вы и зонтик-то, небось, не взяли. Ничего, можете переждать тут. Я еще кофе заварила.
— Все в порядке, я на машине. Не стоит беспокоиться.
— Опять ты за свое Джесс, — заметив, что официантка прервала перемещение по залу, откликнулся темнокожий усатый мужчина (по всей видимости, муж) возившийся с фыркающим кофейным аппаратом за стойкой в белом фартуке поверх клетчатой рубашки с эмблемой «Чикаго Буллз». — Думаешь, всем просто до усрачки не терпится услышать последние новости о твоей многострадальной спине? Дай парню поесть спокойно, чего ты к нему прицепилась. Извините ее, мистер. Ливанет и ливанет, какая тебе-то разница. По мне хоть град со снегом — здесь и так работы полно.
— А ты не гунди там, ишь, моду взял, — не глядя отмахнулась женщина, подбоченившись свободной рукой. — На дружков своих за шашками ори. Вот ведь пристал. Не видишь, мы разговариваем? Ну, дорогуша, как тебе пирог?
— Спасибо, вкусный, — искренне похвалил Дениел, посмотрев в сторону стойки, над которой висели часы и, скосив глаз на бейдж на фартуке женщины, прибавил. — Джесс.
Восемь минут. Банки по субботам закрывались ровно в полдень — остается надеяться, что Первый Иллинойский не исключение. Пора. И зачем он похвалил еду. Хотел сделать приятное? Для чего? Через несколько мгновений этой женщине будет уже глубоко наплевать на погоду, спину и пришлась ли по вкусу принесенная ею еда случайно заскочившему поутру посетителю. По чьей лихой прихоти линии вероятности скрестились именно в этой кафешке, на перекрестке всего в двух кварталах от Маркет и Второй? Судьба? Случай? Хотя он давно уже не верил ни в то ни в другое. Он вообще ни во что не верил, давным-давно привыкнув полагаться лишь на себя.
— Лучший во всем штате, — та не без гордости отчеканила видимо обязательную присказку и, понизив голос, прибавила, чем слегка сбила эффект (если бы Дениел не успел попробовать пирог до этого сообщения, он наверняка бы ограничился только чашкой кофе. Мать не умела готовить, и он всегда немного настороженно относился к домашней выпечке, но Джесс явно справлялась). — Я сама пекла. По фирменному рецепту, от бабки мне достался. Если захочется добавки, дорогуша, только попроси. Ой… ну вот. Глянь-ка, полилось.
Официантка со вздохом поджала густо накрашенные пухлые губы и Дениел обернулся. Небо быстро темнело. В отдалении снова пророкотала надвигающаяся на город гроза. На стекло витрины снаружи упало несколько косых капель, которые поползли вниз по трафарету с названием, как это делает вода на этикетках бутылок в рекламах пива. Прохожий на улице притормозил, посмотрев на небо, и ускорил шаг.
— Спасибо, — допив кофе, Дениел полез во внутренний карман куртки за бумажником. — Но мне, пожалуй, пора. Сколько с меня?
— Сейчас пробью, дорогуша, — официантка направилась в сторону кассы, на ходу беззлобно переругиваясь с продолжавшим ворчать мужем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
