я нашёл небольшое зеркало. Серебряное, с мудреными завитушками, точно винтаж. И предпочитая действие, любому проявлению бездействия, посмотрел в него на самого себя.
— Не я, — в отражении был совершенно другой человек, но он до странного точно повторял все мои моргания, подёргивания носом и движения губами, — Вообще не я, — молодой, уж не больше двадцати.
Сердце быстро забилось от осознания нереальности происходящего. Я убрал зеркало толком не рассмотрев себя. Нужно было как-то переварить эту мысль. Это не я. Не моё тело. И возможно… не мой мир.
— Питер… Сосулька. Ангел. Я говорил с ним, — зачем-то начал я рассказывать незнакомой девушке. Но мне нужно было кому-то рассказать, с кем-то разговаривать. Это же какой-то бред! — Он отправил меня на перерождение.
— Вы вспомнили! — обрадовалась девушка.
Я сделал несколько шагов к ней и ухватил её за плечи. Её глаза расскрылись от удивления.
— Ударь меня, — потребовал я.
— Что? Зачем?
— Ударь говорю!
Хлоп! Обжигающая пощёчина привела меня в чувства. А боль убедила в реальности окружающего.
— Не сон…
— Ой! Простите! — спохватилась эльфийка, — Я помогу!
Она прильнула ко мне положив одну руку на плечо. Её пышный бюст с глубоким декольте прижался к моему торсу. Так что мне даже пришлось отвести взгляд, уж так он притягивал.
Но главное, она коснулась моей щеки другой рукой. Я увидел, как от неё исходит слабый зелёный свет и вместе с ним боль уходила.
— Это магия? — прямо спросил я.
— Я ожидала, что вы удивитесь сильнее, — чуть расстроено улыбнулась она, — Давайте я вам всё расскажу.
— Похоже стоит, — согласился я, не видя причин отказываться.
— Меня зовут Лариэль, — с воодушевлением представилась она — Не беспокойтесь! Вам тут понравится!
— Очень сомневаюсь.
Эльфийка, схватила меня под руку и повела к трактиру. И тут я увидел здоровенного, зелёного, с огромными клыками, выпирающими из-за губ… орка?
— Дурк, отведи лошадь в стойло и перенеси вещи наверх, в первую комнату!
— Хрена, какой он огромный, — опешил я, рассматривая двухметрового, с телом, которому Скала Джонс позавидовал бы.
— Не волнуйтесь, Дурк безобиден. Он много лет назад принял обет пацифизма.
«Грудастая эльфийка, орк-пацифист… Что дальше?» — подумал я, теперь ожидая не больничной палаты, а смирительной рубашки.
Орк, с клыками, как у моржа, и шрамом через пол-лица, кивнул и молча взялся за поводья. Я проводил его взглядом вместе с покачивающимися сумками прикрепленными к седлу.
«Дурк. Дурка. Всё сходится», — подумал я, усмехнувшись.
Внутри трактир выглядел так, будто по нему прошёл ураган, а потом ещё и дракон потоптался. Пыль лежала толстым слоем, пахло дряхлой древесиной. Стулья шатались, столы были покрыты царапинами, а барная стойка — расколота, словно кто-то пытался разрубить её огромным топором. Запах сырости и старого пива витал в воздухе, как призрак неудачного банкета.
— Добро пожаловать в ваш новый дом, — сказала Лариэль, наливая мутную жидкость из потрёпанного кувшина. — Я и Дурк — ваши помощники. Пока вы не решите нас уволить… Пожалуйста не увольняйте нас, — жалобно протянула она, — Осознали себя около недели назад и система сразу направила нас сюда. Сказала ожидать Маркуса Освальда.
— За что увольнять? Ты хоть что-то тут понимаешь, — проворчал я, оглядывая разруху. — Объясни, что за цирк?
Лариэль поставила кружку на стол и начала:
— Я отлично понимаю вашу растерянность. Только оказавшись в Тринадцатом мире, все теряются. Ну, наверное все, я ещё мало с кем знакома. Но скоро вы смиритесь с новой судьбой и примете свою участь, — она с нежностью положила свою ладонь на мою.
— Давай без соплей, милая, — сказал я, вытаскивая свою ладонь.
— Эх… — выдохнула она, будто ожидала не такого развития отношений, — В Тринадцатом мире собираются души из разных уголков вселенной. «Угодные» — те, кто прожил достойную жизнь, но отказался от рая. Они получают новые тела, выбирают класс, расу, внешность. А «Неугодные» — вроде меня и вас — вселяются в тела местных, уже проживших часть жизни. Их душа остаётся, но как бы… на заднем плане.
— Вот говнюк! — бросил я.
— Вы о ком? — спросила она.
— Об ангеле! Он меня сюда запихнул! А всё из-за ма-а-а-ленького спора!
— Спорить с ангелом, — удивилась она, — Ха-ха-ха! Вы такой необычный! Никто не спорит с ангелами!
— Да он сам напросился, — хмыкнул я, вспоминая багровое лицо ангела. — Я ему про кинзу, а он — про божественный замысел. Ну и кто тут псих?
Лариэль вновь рассмеялась, её смех звенел, как колокольчики.
— Вы бунтарь! — восхитилась она. — Переродиться из-за спора с ангелом!
Получен титул: Бунтарь небес.
Бонус: +2 к Харизме.
Получено умение: «Саркастический отпор»: позволяет язвить так, что «местные» теряются
Эффект: +5 к Харизме при спорах, 20% шанс запугать «местных», заставляя согласиться. Стоимость: 5 маны. Восстановление: 1 минута.
Проклятье: «Небесный запрет» — запрет на использование боевых предметов, доспехов, изучение боевых заклинаний и смену класса.
— В смысле нельзя доспехи⁈ И магию нельзя⁈ Ещё и класс⁈ — возмутился я. — Мне второй раз поваром пахать? Да мне это в прошлой жизни осточертело!
Лариэль пожала плечами, её глаза искрились весельем.
— Может, в этом мире будет не так скучно.
Я опустил взгляд на деревянный стол испещрённый царапинами, въевшимися потёками и пятнами. Как бы я не старался мужаться, осознание смерти было не тем, с чем легко справиться. Я умер. Я помнил как сосулька рухнула с крыши. И это всё…
Я провёл пальцами по щербатой столешнице. Окинул взглядом потрескавшуюся шпаклёвку на стенах, на висевшие рамы без картин. Это всё было реально. По-настоящему.
«Это тело мне не принадлежит… Какое я вообще, право, имею его занимать? Неужели я действительно оказался в этом чужом мире, из-за глупого спора? — кружились мысли в голове, — Что мне теперь делать?»
— С вами всё хорошо? — спросила эльфийка.
И тут внезапно, с улицы раздался яростный рёв, от которого задрожали стёкла. Я замер.
— Драконы… — пробормотал я, и в глазах загорелся огонёк. — Я могу приготовить дракона…
— Нет! — Лариэль побледнела, её глаза расширились от ужаса. — Драконов нельзя готовить!
— Стейк из дракона… — мечтательно протянул я, уже представляя, как подбираю специи. — С розмарином и тимьяном…
— Нет…
