безобидна, вы же видите.
— Ручаешься за нее?
— Да, — уверенно смотрела Шайни в глаза командиру. — Ручаюсь как за себя.
— Хорошо, — Рейз взглянул на небо. Солнце находилось в зените. Оно пекло и жарило. В такое время находиться в пустыне опасно. — Уходим, — скомандовал он.
— Думаешь, она — враг? — поравнявшись с Рейзом, тихо спросил его Джинкс.
— Надеюсь, нет. Мы будем за ней присматривать. Шайни — темная лошадка. Пока мы не узнаем, кто она такая, я не смогу позволить ей свободно разгуливать по резервации. Попрошу Лику незаметно воздействовать на нее Даром Зова.
— Но Последние Рожденные не слышат его.
— Вот и проверим для нашего спокойствия. А возможно, ниг'ассы решили попробовать что-то новое и подослали нам шпиона. Мы поручим ее Шакалу. Но она ценна для нас. В этой пустыне Шайни лучше кого бы то ни было знает все маршруты и укрытия, а также, где добыть пресную воду.
Рейз надеялся, что не ошибся в ней. Женщина шла легко и быстро, затем его взгляд прошелся по тигрице, которая не отставала от Шайни. А вот этого нестандартного хищника стоит познакомить с целителем Саливаном. Оборотница могла видеть и знать многое, и кто знает, что именно. Но если бы и видела, то будь Шайни врагом, то не оставила бы свидетельницу в живых.
Спустя пару часов перед ними замаячил отрытый портал, который охранял Шакал, Вэн и Сэйл. Первый отряд вошел друг за другом, и все заметили, как затормозила ошарашенная Шайни перед порталом. Ни слова не говоря, Джинкс вернулся и втянул ее внутрь. Носилки с бесчувственным парнем несли Айс и Неон, они же вместе с Форсом уложили раненого в джикар и поехали в корпус к целителям.
— Шакал?!
— Шайни? — Шакал взял ее за плечи и всматривался в ее лицо, затем прижал к груди. — Ты выжила. А остальные из твоего логова?
— Только я, — всхлипнула она.
Рейз облегченно выдохнул, когда увидел ее истинные эмоции. Шайни не была шпионом ниг'ассов, как он того боялся. Внутреннее чутье и интуиция его не обманывали. Ей можно было верить, такое же чувство он испытал, когда увидел самого Шакала.
— Шакал, — обратился к нему Рейз. — Я поручаю тебе Шайни. Проследи, чтобы она устроилась с комфортом. Сэйл и Вэн будут приставлены в охрану. Парни, — обратился к ним Рейз, — Накормите, выдайте форму, а также позаботьтесь о пропитании для тигрицы. Позже я и Ашар подъедем к вам для разговора. А, кстати, где он?
— В главном здании, — ответил Сэйл.
— Не беспокойся, командир, все будет сделано, — отрапортовал Вэн.
Шакал только сейчас обратил внимание на хищника и присел перед зверем на корточки.
— Здравствуй, — сказал он.
Тигрица потерлась о его ладонь и позволила себя погладить.
— Хорошая девочка.
— Ее зовут Нэрри, — сказала Шайни положив руку на плечо Шакала.
— Ласковая, — улыбался Сэйл, намереваясь погладить тигрицу и та ткнулась мордой в его грудь требуя ласки.
— Ведет себя как обычный зверь, — хмыкнул Вэн.
— Ее бы Саливану показать, — потрепал Сэйл тигрицу.
— Всему свое время, — Рейз кивнул Шакалу. — Ты знаешь, что делать. Буду через пару тройку часов. Прости, Шайни, но за тобой будет круглосуточно приглядывать стража.
— Я понимаю, — чуть улыбнулась она и обняла за талию Шакала крепко к нему прижимаясь. Шакал в ответ обнял за плечи молодую женщину.
— Все хорошо Шайни, ты теперь не одна. Ты в безопасности.
— Главное, что теперь я с тобой.
— Рейз! — на крыльцо вышла Лика и улыбаясь помахала ему рукой, но заметив молодую девушку в объятиях Шакала заинтересовалась. Но только она сделала шаг, как увидела тигра.
— Лика, не бойся, иди сюда, — громко позвал ее Шакал.
Лика настороженно спустилась с крыльца и немного с опаской поглядывала на тигра. Тигрица же, мурлыча, потерлась о ее ноги. Лика улыбнулась и перевела взгляд на молодую женщину.
Обе рассматривали друг друга с любопытством.
— Я Шайни.
— Приятно познакомиться, а я Лика. Ты из последних рожденных? — удивилась она. — Тебя от людей отличает только цвет глаз.
Шакал и Шайни переглянулись.
— Таких как я единицы, — ответила она. — Может быть я осталась одна.
Наклонившись, Шакал увидел, как Шайни напряглась.
— Тебе нечего здесь бояться.
Шайни нервно оглянулась на стражей. Рейз подозвал к себе Лику, и они отошли в сторонку.
— Ты теперь не одинока, Шайни, — тихо сказал Шакал.
— Думаешь, общество незнакомцев поможет? — она склонила голову набок. — Ты все время с людьми, но, чувствую, что все еще одинок.
Шакал почувствовал, как напряглись мышцы, и отстранился.
— Ты не права, Шайни. Здесь я обрел семью. Узнаешь их ближе, то изменишь свое мнение о людях.
— Почему, ну почему королева так с нами поступила, — рыдания были готовы сорваться, но Шайни сдержала себя. — Был момент, когда я не хотела жить.
Шакал прижал девушку к себе.
— Жизнь несправедлива, Шайни. Она нелегка и определенно не для робкого десятка. Предательства, от которых душа кричит так громко, что ты удивляешься, почему никто ее не слышит. В конце концов, все мы одиноки в личном аду. Но в жизни главное простить себя за слабости и совершенные ошибки.
— Скажи, Шакал. Как нам снова обрести мир и покой, когда мы причинили много зла людям? Примут ли они нас?
— Пускай жизнь порой немилосердна, она все же остается самым удивительным в мире подарком. Пока же этот день не наступит, нам стоит не забывать, что «дом» — это не определенное место. Это наше внутреннее чувство. То непостижимое прикосновение, которое зажигает огонь в наших сердцах, сжигая прошлое и боль, пока не оставляет ничего, кроме теплоты. Жар, который растет, когда мы делаем правильные вещи, хотя остальные стремятся нам навредить. Знай, тебе никто не сможет причинить боль, если ты сама этого не позволишь. Важно, что мы ценим других так же, как и себя лично. Мы докажем, что нам стоит доверять и мы имеем право на жизнь в этом мире. Просто верь, Шайни и чувствуй своим сердцем.
Шайни всхлипнула и ответила с насмешкой:
— По твоим словам все так легко.
У Шакала вырвался короткий горький смешок.
— Истина всегда проста, но путь к ней покрыт терном с кучей ловушек. Наши страхи и эмоции затмевают даже самый яркий день и чистейшую правду. Слова ничего не стоят в отличие от действий. Ты не можешь посадить сад, не вскопав почву. И ничто новое не сможет прорасти, пока старое не погибнет. Похорони прошлое, Шайни, чтобы будущее зародилось неоскверненным. Нам не подвластно изменить уже совершенное, но мы можем повлиять на то, что собираемся сделать.
Последние слова намертво запечатлелись в сердце Шайни.
— Я так
