только ещё раз всё проверить, убедиться, что выбирать больше не из чего.
Последним штрихом к образу стали поспешно сорванные с пальцев и запястий украшения. Никаких цацек сегодня на её руках не будет — только помолвочное кольцо, если, разумеется, Князев не решит отказаться от планов родителей.
Избавляясь от украшений, Екатерина Фёдоровна уставилась на свои ногти. Естественный цвет, аккуратные. И такие простые, что в голове забилась со скоростью отбойного молотка мысль: нужно было как-то покрасить хотя бы. В панике она едва не бросилась к столику, чтобы сделать маникюр.
— Всё хорошо, Екатерина Фёдоровна, — ласковым голосом заговорила горничная, перехватив госпожу в двух шагах от цели. — Вы прекрасны, и всё сделано идеально.
— Мне кажется, это всё чушь какая-то, — призналась та, едва не приплясывая на месте от переполняющих эмоций. — А вдруг ему не понравится?
Горничная, уже немолодая женщина, воспитавшая двоих сыновей и одну дочь, усмехнулась. Затем демонстративно обвела ладонью фигуру баронессы.
— Ваша милость, — совершенно серьёзно заговорила она, — если Ярослав Владиславович не оценит вот это, значит, вам не нужен такой жених. Импотентам вообще брак запрещён.
К щекам Екатерины Фёдоровны тут же прилила краска. Рано, конечно, ещё думать о таком, но… Чёрт возьми, она же не просто разработчик оружия из семьи оружейников. Она девушка! Молодая и красивая!..
Встряхнувшись, Булатова взяла себя в руки.
— Да, Мария, ты права, — выдохнула она и не удержалась от того, чтобы взглянуть на своё отражение ещё раз. — Что ж, перед смертью не надышишься.
Горничная распахнула перед ней двери, и Екатерина Фёдоровна пошла на первый этаж.
* * *
Там же. Ярослав Владиславович Князев.
— Её милость Екатерина Фёдоровна!
Я поднялся, чтобы поприветствовать свою невесту, и замер, разглядывая Булатову в новом свете. Довольно простое платье, где всё внимание сосредоточено на узоре, расшитом яркими нитями, при том, что сама ткань — чёрная. Чуть подведённые губы, несложная причёска.
Мне явно хотели показать, что рады моему визиту.
Она взмахнула ресницами и чуточку робко улыбнулась, отчего её щёки порозовели. Прекрасная девушка, без преувеличения. Такой милый котёнок.
— Екатерина Фёдоровна, вы выглядите просто очаровательно, — заверил я, подходя ближе.
Подол доходил до пола, но я услышал чёткий стук каблуков, и по одному звуку было ясно, что это не вычурные шпильки, а либо домашняя обувь, либо что-то подобное. И это осознание тоже меня порадовало.
Конечно, родители уже всё обсудили, однако мы теперь сами по себе, и уже тот факт, что меня приняли в этом доме, и каким образом, утверждал, что нашей свадьбе быть. Однако баронесса должна была ответить сама, ведь теперь её неволить никто не сможет, даже брат.
Он-то, в отличие от Екатерины Фёдоровны, не аристократ.
— Спасибо, Ярослав Владиславович, — негромко ответила она, а взгляд её чёрных глаз не отпускал моего лица, явно стараясь найти там что-то, что девушке не понравится. — Я рада, что вы решили приехать так быстро.
— Мы как раз обсуждали с его милостью положение в Утопье, — вставил свои пять копеек Александр Фёдорович. — Не присоединишься к нам?
Баронесса лишь качнула головой и сделала ещё один, совсем крохотный шаг ко мне.
Я взял её руку в свою и с удовольствием оценил, как лицо моей невесты вспыхнуло от этого действия. А дальше оставалось самая малость — опуститься перед ней на одно колено.
— Екатерина Фёдоровна, — заговорил я, вынимая шкатулку из кармана, — наступают сложные времена, но мы, человечество, с ними справимся. Я уверен, что нас ждёт большое будущее, и готов делать всё, чтобы оно свершилось. С самого нашего знакомства вы проявили себя умной, решительной и прекрасной девушкой. И сейчас, в присутствии вашего брата, я хочу спросить: станете ли вы моей женой?
Крышка шкатулки с лёгким щелчком поднялась, демонстрируя кольцо. Сам я не сводил взгляда с лица невесты. Она замерла, приложив свободную ладонь к груди. Её рука в моих пальцах заметно подрагивала от волнения.
— Да, — выдохнула Екатерина Фёдоровна, когда осознала, что ей физически требуется начать дышать. — Да!
Я надел кольцо на её палец и поднялся на ноги. Прижав пребывающую в бешеном эмоциональном шторме девушку за талию, я одной рукой обнимал её, а второй поднял подбородок и огладил большим пальцем пылающую румянцем щёку.
— Ты никогда не пожалеешь об этом решении, Котёнок, — прошептал я, не сводя взгляда с её лица.
Наши губы встретились, и практически тут же я ощутил, как она обхватила меня за плечи. Разрывать поцелуй совершенно не хотелось, и присутствие Булатова, который всё ещё стоял за моей спиной, ничуть не смущало.
Словно по волшебству я почувствовал, что именно эта девушка будет для меня той самой в этой жизни. И эти эмоции требовали держать её крепче, целовать жарче. А что до ритуалов отношений… Ну кто нас осудит теперь, если мы зайдём дальше положенного?
— Кхе-кхе, — раздался за спиной кашель.
Котёнок тут же отстранилась, чуть прикусив губу. Её глаза горели, грудь бурно вздымалась, а румянец со щёк перетёк на кончики ушей и шею. Она не сводила с меня взгляда, хотя и старалась взять себя в руки, её пальцы всё ещё пытались схватиться за меня.
Я тоже отступил, до последнего не разрывая зрительный контакт.
— Дату свадьбы назначим через три дня, — объявил я, не прекращая любоваться своей уже официально невестой. — Полагаю, времени на подготовку хватит. Кого нам тут ждать сейчас?
Булатов хмыкнул, оставаясь у меня за спиной, а баронесса ещё не пришла в себя. Однако главное из моей речи всё же вычленила и тут же вздрогнула.
— Три? — переспросила она.
— Если у тебя есть разумные возражения, Котёнок, я готов их выслушать, — с улыбкой ответил я.
Она прикрыла губы ладонью и помотала головой. Искусно подобранная причёска позволяла волосам достаточно свободно болтаться в воздухе, так что смотрелось эффектно и приятно для взгляда.
— Никаких, Яр… Ярослав, — выдохнула она.
Александр Фёдорович тут же включился в диалог.
— В таком случае, полагаю, нам нужно серьёзно обсудить дальнейшее будущее наших баронств, ваши милости, — заговорил он. — Сами понимаете, если вы объединитесь, станете крупнейшей единицей среди земель Российской Империи в Аэлендоре. Остальные могут этого не понять — государь не давал нам права самовольно менять границы, тем более объединять баронства.
— Почему нет? — пожал плечами я. — Образовать графство не
