— Не запаздывай, Луис, умоляю тебя! Сама не знаю, отчего мне сегодня так тяжело расстаться с тобой. Все время, пока ты не вернешься, я буду в смертельной тоске.
— Обещаю тебе, если не встретится чего-нибудь совершенно непредвиденного, вернуться до захода солнца; и тем вернее я буду дома, что в воздухе действительно пахнет грозой.
Он обнял жену и детей, свистнул собак, вышел из дома и быстрым шагом направился в сторону гор.
Охотники, однако, самые забывчивые люди на свете; стоит им напасть на след дичи, и они уже ни о чем больше не вспоминают.
Часы проходили; разыскивая следы зверя в чаще леса, лесник ни разу не подумал о возвращении домой.
Он неоднократно слышал, как трубил охотничий рог, но не обращал на это внимания. Он думал только о кабане и чувствовал сильную досаду, что никак не может увидеть его.
Давно уже зашло солнце, стало смеркаться, и с приближением ночи над горами нависла гроза.
Уже несколько раз беловатая молния пробегала по небу, глухо рокотал гром, и вдруг пошел дождь, мелкий, частый и необычайно сильный. Совсем стемнело.
Тут лесник вспомнил, что обещал жене вернуться до захода солнца; хотя и с опозданием, он, однако, поспешил исполнить данное слово.
Несмотря на мрак, он так хорошо знал местность, что не боялся сбиться с пути.
Итак, он шел со всей быстротой, какую допускала горная тропинка, когда сопровождавшие его собаки вдруг громко залаяли и невдалеке ему послышался звон оружия.
Не долго думая, он пустил собак по следу и бегом кинулся за ними.
Вскоре он вышел на узкую прогалину, среди которой спешившийся всадник, прикрываясь убитой лошадью, отчаянно оборонялся против шести разбойников, которые все разом нападали на него.
Насколько мог судить лесник при свете молнии, всадник, весь в черном бархате, был благородного вида, бледный и худощавый, молодой человек, на наружности которого, правда немного бесцветной, лежал отпечаток невыразимого изящества и величия.
— Эй вы, молодцы! — крикнул лесник, обнажив свой охотничий нож и одним прыжком став по правую сторону всадника. — В какую же мы тут играем игру?
— Ньо Сантьяго! — вскричали нападающие, узнав его голос.
Они отступили на шаг.
Всадник воспользовался минутой отдыха, чтобы перевести дух.
— Однако, приятель, — смеясь воскликнул один из разбойников, — хороший охотник не кидается на помощь зверю, когда тот загнан и осталось только положить его на месте. Дайте нам кончить свое дело; мы вмиг управимся.
— Клянусь Богом, я не допущу этого! — смело вскричал лесник. — Или вы положите на месте и меня вместе с ним!
— Полноте, ньо Сантьяго, не вмешивайтесь не в свое дело, что вам до этого человека, которого вы совсем не знаете?
— Он мне ближний, и жизнь его в опасности; этого для меня достаточно, я хочу спасти его.
— Берегитесь, ньо Сантьяго, у нас в горах есть страшная поговорка: пощадить чужестранца — значит, нажить неумолимого врага.
— Будет то, что угодно Богу, — великодушно ответил лесник, хотя сердце его непроизвольно сжалось от ужаса. — Я стану грудью за этого человека, пусть даже с риском для собственной жизни.
Воцарилось продолжительное молчание.
— Если вы непременно требуете этого, ньо Сантьяго, — ответил наконец один из разбойников, — мы уйдем, так как не хотим отказать вам в первой вашей просьбе; но, повторяю, берегитесь этого человека. Прощайте, ньо Сантьяго, мы остаемся друзьями. Ну, отправляйтесь скорее! — крикнул он своим товарищам.
Разбойники скрылись во мраке, и лесник остался один возле человека, которого спас таким необычным образом.
ГЛАВА II. Несколько неприятных часов в Толедских горах
От истощения сил, а может быть, также, от волнения, пережитого во время неравной, храбро вынесенной им борьбы с разбойниками, незнакомец упал на землю и лежал без чувств. Первой заботой лесника было оказать ему помощь и как-нибудь восстановить его силы.
Подобно всем охотникам, ньо Сантьяго всегда носил на поясе флягу с водкой.
Раскупорив ее, он влил несколько капель в рот незнакомцу-
Этого было достаточно, чтобы привести его в чувство. Он приподнялся и с помощью охотника встал на ноги.
— Вы ранены, сеньор? — спросил с участием ньо Сантьяго.
— Не думаю, — ответил тот слабым голосом, — быть может, я и получил рану, но ничего серьезного.
— Слава Богу! Как же, однако, случилось, что я нашел вас в таком критическом положении?
— Сегодня в этих лесах охотился король.
— А!
— Я принадлежу к свите короля, увлекся, гоняясь за зверем, и заплутал в лесу…
— Где на вас напали шестеро разбойников, с которыми одному вам бы не справиться!
— Но Бог послал вас ко мне на помощь.
— Да, — с улыбкой сказал лесник, — кажется, пора было помочь вам.
— Так пора, сеньор, что без вас я был бы теперь уже убит; вам я обязан жизнью и не забуду этого.
— Полноте, стоит ли помнить такую пустяшную услугу! Я сделал для вас то, что готов сделать для каждого.
— Очень может быть, но это только доказывает, что вы человек с благородной душой, что нисколько не уменьшает мою благодарность вам. Я богат, могуществен, имею вес при дворе; я многое могу сделать для своего спасителя.
— Забудьте меня, кабальеро, вот все, о чем я вас прошу. Благодарение Богу, я не нуждаюсь ни в чьем покровительстве. Мне достаточно моего небольшого состояния. Я счастлив в своей смиренной доле; всякая перемена только омрачит мой ясный небосклон.
Незнакомец вздохнул.
— Вы, кажется, страдаете? — с живостью вскричал лесник. — Силы ваши истощены усталостью, быть может, голодом! Гроза не утихает; нам нельзя оставаться здесь дольше, необходимо куда-нибудь укрыться. Полагаете ли вы, что отыщете сборное место охоты?
— Не знаю; этот лес и горы мне совсем не знакомы.
— В таком случае вам нельзя идти в эту темь на поиски, это было бы опасно. Чувствуете ли вы себя теперь в силах идти?
— Да, я совсем бодр; дайте мне еще немного водки из вашей фляги, и я оправлюсь окончательно.
Лесник подал ему флягу. Незнакомец выпил глоток и вернул флягу.
— Теперь я готов идти за вами, — сказал он, — куда мы направляемся?
— Ко мне.
— Далеко это?
— Да с милю будет… Только предупреждаю вас, дорога адская.
— Ничего, я привык рыскать по горам днем и ночью.
— Тем лучше. В путь!
— Признаться, и я буду рад поскорее добраться куда-нибудь; все платье на мне промокло насквозь, и я окоченел от холода.
— Так идем!
Незнакомец наклонился к своей лошади, вынул пистолеты из седельных сумок и заткнул их за пояс.
— Бедный Сайд! — сказал он. — Такое благородное животное — и убито презренными разбойниками!
