— Правда, я и забыл про это, не стану настаивать более, мой любезный гость. Войдем в дом, я велю подать вам чашку горячего молока и кусок хлеба, а там — с Богом, и в путь.
В ту минуту, когда они вошли, Христиана с сестрой, как бы угадав, зачем мужчины вернулись в дом, ставили на стол чашки с горячим молоком, от которых поднимался густой пар.
— Эти прелестные дети — две очаровательные волшебницы, — сказал, улыбаясь, незнакомец.
— Это просто добрые девушки, — резко заметил лесник.
И он прошел в другую комнату. — Позвольте мне, сеньориты, — обратился тогда незнакомец к молодым девушкам, но более к Христиане, — поблагодарить вас еще раз за все внимание ко мне, пока я имел счастье находиться под вашим кровом; я ухожу.
— Уходите? — вскричала Христиана, но вдруг остановилась, покраснела и в смущении опустила голову.
— Увы! Это необходимо, — ответил он с чувством, — и быть может, навсегда.
— Навсегда! — прошептала молодая девушка почти невольно.
— Но, — продолжал незнакомец, — я сохраню в сердце дорогую память о вашем… — и, тотчас спохватившись, договорил, — о жителях этого дома.
— Аминь! — заключил лесник, который в эту минуту показался в дверях.
Девушки убежали, точно испуганные голубки.
— Теперь пора и в путь, — сказал лесник, когда выпил чашку молока, приготовленную для него, и увидел, что незнакомец также кончил свою порцию.
Ньо Сантьяго взял ружье, и они вышли в сопровождении собак, прыгавших вокруг них.
У калитки сада стоял Педро, держа оседланную лошадь под уздцы.
— Садитесь на лошадь, любезный гость, — весело сказал лесник.
— Как?
— Да ведь вы в шести милях от Толедо! Такой ходок, как вы, пешком не доберется за целые сутки, а верхом вы будете на месте как раз к выходу короля, если его величество — да хранит его Господь! — имеет привычку вставать рано.
— Да, это правда.
— Ну, теперь еще нет и шести. В восемь вы будете в Толедо, не особенно спеша. Полноте, не стесняйтесь со мной, мой любезный гость, и примите мое предложение.
— Принимаю, но с условием.
— Каким?
— Что вы позволите мне самому привести к вам назад вашу лошадь.
— Я не вижу к тому никаких препятствий.
— Так решено, благодарю вас… Но где же донья Мария?
— Торопитесь с отъездом; она спит, вы увидите ее, когда вернетесь.
Они отправились вместе, потому что лесник непременно хотел проводить своего гостя до входа в долину, чтоб указать ему дорогу, и тот принял эту услугу с признательностью.
Если бы незнакомец оглянулся в минуту отъезда, быть может, он увидел бы приподнятую занавеску в окне второго этажа и очаровательную белокурую головку, немного бледную, но с мечтательной улыбкой на алых губках.
Это Христиана, невидимая и задумчивая, присутствовала при отъезде незнакомца.
Во время пути мужчины разговаривали между собой о посторонних вещах. Когда они достигли того места, где надлежало расстаться, лесник указал незнакомцу направление, которого тот должен был держаться; впрочем, в нем трудно было ошибиться, необходимо было только все время ехать под гору.
— Теперь прощайте, мой любезный гость. Доброго пути!
— Прощайте и еще раз благодарю.
— Полноте!
— Одно слово!
— Что такое?
— Я один из первых сановников при короле.
— Очень рад за вас, если это вам приятно.
— Если бы, несмотря на свое желание, я был вынужден долго оставаться в отсутствии и… ведь неизвестно, что может случиться, не так ли?
— Так, но что же из этого?
— На случай, если бы вам понадобилась моя поддержка в чем бы то ни было, обращайтесь прямо в королевский дворец, назовите себя и спросите дона Фелипе.
— Кто этот дон Фелипе?
— Я, — улыбаясь, ответил незнакомец.
— Гм! Вы, должно быть, очень известны, если достаточно назвать вас по имени при большом дворе, который кишмя кишит звонкими титулами.
— Я действительно очень известен, — ответил незнакомец, слегка покраснев, — вы удостоверитесь в этом сами, если навестите меня. Сегодня же будет отдано приказание, чтобы вас тотчас провели ко мне, в какое бы время вам ни заблагорассудилось приехать. Вы не забудете?
— Как можно? Но маловероятно, чтобы я стал отыскивать вас при дворе; если вы желаете видеться со мной, вернее будет вам приехать сюда.
— И я, в свою очередь, запомню это. До свидания, любезный хозяин.
— До свидания, сеньор дон Фелипе; поручаю вам мою лошадь.
— Будьте спокойны, я поберегу ее.
Они еще раз махнули друг другу рукой на прощание, и дон Фелипе, так как это было имя незнакомца, ускакал прочь.
С минуту лесник следил за ним взглядом, после чего вернулся в долину. Стая куропаток поднялась перед ним, и он весело занялся охотой.
Прошло несколько дней. Ничто, по-видимому, не изменилось в мирной и тихой жизни обитателей лесного домика, однако теперь уже было не то, что прежде: донья Мария имела вид озабоченный, Христиана задумчивый, Лусия больше не смеялась, что же касается ньо Сантьяго, то он напрасно ломал себе голову, отыскивая причину всему этому, и страшно сердился, что не находит ее.
По прошествии десяти дней однажды за завтраком лесник вдруг спросил Педро, который стоял за его стулом:
— Давно ты имел известие о сыновьях?
— Довольно давно, сеньор.
— Где они?
— Старший, Мигель, пошел в моряки, как я вам докладывал, сеньор; он отправился из Байоны по морям-океанам.
— А другой?
— Перико?
— Ну да.
— Он на родине, как вам известно, сеньор, у наших родителей.
— Видно, не хочет быть моряком?
— О! Это истый горец! Я ждал от него письма и удивляюсь, что до сих пор не получил.
— Постой, завтра я поеду в Толедо и справлюсь; можешь быть спокоен.
— Благодарю, сеньор.
— Кстати, мне хочется узнать, что сталось с моей лошадью — кажется, этот дон Фелипе не церемонится со мной.
— Разве с друзьями церемонятся? — раздался тихий голос в дверях.
Все с изумлением обернулись. Женщины едва удержались, чтобы не вскрикнуть от испуга.
Дон Фелипе стоял на пороге, спокойный, улыбающийся, со шляпой в руке.
Он низко поклонился.
— Привет и доброго здоровья всем! — сказал он.
— Ей-Богу! Вы не могли явиться более кстати, дон Фелипе! — вскричал лесник. — Я как раз поминал вас.
— Слышал, — с улыбкой ответил тот.
— Мы только что сели за стол; милости просим позавтракать с нами. Педро, прибор.
— С удовольствием принимаю приглашение.
И гость сел между двумя девушками, которые, как бы по безмолвному соглашению, раздвинули свои стулья, чтобы дать ему место.
— Я привел назад вашу лошадь, любезный хозяин, — сказал дон Фелипе, как только сел, — не беспокойтесь о ней; я попросил бы моего друга Педро отвести ее на конюшню вместе с моей.
