скинул с себя руки, но человек не стал задерживаться и подошёл ближе к чаше. Он первый, кто рискнул повторно подойти. На несколько секунд замерев, мужчина укусил себя за палец и приложил его к чаше Ороборга. Та засветилась, и свечение передалось на руку смельчака. Через мгновенье эффект исчез.
— Получилось! — воскликнул первопроходец.
Люди завороженно смотрели на него, осмысливая увиденное, пока следом не пришла еще одна надпись перед глазами.
Первый выбор сделан.
Знайте, что последователя можно убить и занять его место.
В очередной раз повисла тишина. Только теперь гнетущая. Напряжение нарастало, и радостный взгляд мужчины сменился затравленным. Внезапно из толпы выскочил здоровяк и врезал первопроходцу. Тот не обладал массивным телосложением и улетел в сторону. Мужчина, не обращая на него внимания, прошел к чаше бога силы и войны.
Укус, короткая вспышка и появился второй посвященный.
Люди, словно лавина, хлынули вперед. На меня кто-то навалился, но я дернулся в сторону, и человек, толкаемый сзади, полетел вперед. На него рухнуло еще пару неудачников, и началась давка.
В голове билась одна мысль — куда бежать? То ли рваться назад и выбираться из толкучки, то ли прорываться вперед, выбирать покровителя и только уже после этого — бежать. Толпа решила все за меня. Еще один толчок, и я от неожиданности вынужденно прыгнул на ту кучу, что образовалась впереди. Внизу раздались крики боли и злости, но я проигнорировал их и бросился дальше.
Вынесло рядом с чьи-то постаментом. На ходу укусив себя за руку, я мазнул кровью чашу, мечтая о том, чтобы получить покровительство и как можно скорее.
Легкое покалывание, вспышка перед глазами, и понимаю, что готово.
Сзади меня схватили за волосы, дернули, и я полетел в сторону от статуй, врезавшись в кого-то. Перед глазами мелькнула надпись, но мне прилетел удар плечом в грудь, и я упал, не успев прочитать.
В тот момент, слыша все крики, видя давку и то, как люди напрыгивают друг на друга и рвутся вперед, я почувствовал, как внутри меня что-то переключилось, и начал бороться, пробиваясь на выход.
В какой-то мере мне повезло. Добежать сюда успели не все, всего пара сотен человек. Подавшись вбок, я добрался до края стены и вдоль неё рванул на выход. Не все поступили так же. Кто-то, кто уже отметился у чаши, пытался пробиться напрямую. Люди сталкивались, боролись и мешали. Их обуяли эмоции, и мне это тоже казалось неправильным. Взгляд зацепился за то, как кто-то пустил в дело нож, чтобы пробиться вперед. Крики усилились, и я поспешил выбраться наружу, подальше от этого безумия.
Бежать, срочно бежать!
К моменту, когда я преодолел половину расстояния до выхода, людей стало ещё больше. Они расползлись и толкались, пробивая вперед. Нашлись и те, кто шёл по краю, как я. Меня попытались поймать, хотели что-то спросить, но в тот момент я, ничего не соображая, рвался наружу.
Вперед, вперед. Это единственное, что меня заботило. Убраться подальше от этого безумия.
***
Когда выбрался, бежал до тех пор, пока не споткнулся и полетел кубарем по земле, чудом не свернув шею.
Несколько минут лежал, тяжело дыша. Постепенно разумность возвращалась ко мне. Я и сам не понимал, почему так поступил. Но стоило подняться, сесть и посмотреть в сторону храма, понял — всё правильно я сделал. И то, что вырвался вперед в самом начале, и то, что пробился обратно.
К этому моменту почти все двадцать тысяч человек добрались до храма и облепили его со всех сторон. Людей было настолько много, что последние ряды находились за десятки метров от входа в здание. Если им и светит прорваться, то только через гору трупов. Я глянул на счетчик — пару сотен человек уже заняли места. Число постепенно росла, каждую секунду добавляя пару человек.
Я вглядывался в цифры. На них было проще смотреть, чем на беснующихся людей. Внезапно счётчик одного из богов уменьшился. Я сразу понял, что это значит.
Если возложил кровь в чашу и стал последователем, то это не конец. Надо продержаться до тех пор, пока все места не будут заняты. Десять тысяч мест. Половина из присутствующих здесь умрет.
Это было самое неправильное, что я встретил за сегодняшний день.
По мере того, как дыхание успокаивалось, ко мне возвращалась ясность мысли.
Я по новой огляделся вокруг. Не все поддались безумию. С тысячу человек, а то и больше, держались на расстоянии. Я присмотрелся к ним, стремясь понять, что ими движет. Страх? Нежелание участвовать в давке? А может, и вовсе желание дождаться бойни и занять свободные места? Я уже видел, как люди проявляют насилие.
Это тоже казалось неправильным, но… обычным. Будто так часто бывает.
Тогда почему это неправильно? Хороший вопрос. Где бы найти ответ на него.
***
Я решил уйти от храма как можно дальше. Был риск, что те, кто это устроил, подкинут ещё какое-то задание и нужно будет вернуться к храму. Но мне хватило нескольких сцен, когда люди, даже не зайдя внутрь, набрасывались друг на друга и убивали.
Не били, а именно убивали.
Жестокая и наглядная демонстрация того, что ждет впереди.
Прислушавшись к себе, понял, что жизнь состоит не только из этого. Из чего ещё — не вспомнил. Но в жизни точно было что-то светлое! Только оно осталось где-то там. Вдалеке. Там, где я находился до того, как попал сюда.
До меня наконец-то дошло, что это неправильно, ничего не помнить про себя. Другие хотя бы могли сказать, когда они перешли в какую-то арку. Я же и этого утверждать не мог.
Ни своего имени не помнил. Ни причин попадания в это место.
Единственное, что у меня осталось — ощущение правильно и неправильно.
Так, понаблюдав за людьми, я понял, что в этой ситуации правильно никому не доверять и держаться от людей подальше. Любой из них — источник опасности.
Ещё я понял, что не хочу умирать. Снова. Это открытие неприятно поразило. Может, я тоже был смертельно болен, как тот старик, щупавший себя, и шагнул, как и он, в арку от безысходности? По ощущениям это было не так. Что-то другое со мной случилось, и от попыток понять, что именно, болела голова.
Двинувшись обратно, от храма, по пути встретил ту самую школьницу, что оказалась в начале рядом со мной. Она тихо сидела на траве и раскачивалась взад-вперед, спрятав лицо за волосами.
Я прошел мимо. Подлый голос внутри твердил, что от таких нужно держаться подальше.
Это было и правильно, и неправильно одновременно. Единственное, чем я смог себя успокоить, так это тем, что и себе-то помочь не знаю как. Не говоря уж о маленькой девчонке.
Тем более она здесь не одна такая была. Я сразу не
