Забавно, что она была практически незнакомкой, и все же он обнаружил, что хочет ее одобрения. Он уважал ее. И хотел сказать ей об этом. Хотел сказать ей, как часто представлял, через что ей пришлось пройти, когда он рос в ее теле, но сейчас было не время для этого. Пока нет. Но Рид надеялся, что когда-нибудь это произойдет. Он хотел узнать ее. Возможно, до этого момента он не был готов признать, насколько сильно.
— Я хочу быть полицейским, — объяснил Рид, и Джози снова подняла на него глаза, а затем прищурилась. Он не мог прочитать выражение ее лица, но язык ее тела изменился каким-то незначительным образом, который он не мог сформулировать, но все равно почувствовал.
— Мой муж — детектив, — сказала она, слегка улыбнувшись.
Парень кивнул.
— Да. Я знаю. Родители рассказывали мне об этом.
Женщина замолчала, и между ее бровей пролегла тревожная морщинка.
— Твой... — Она отвернулась от него, словно обдумывая формулировку вопроса, а может, сомневаясь, стоит ли вообще его задавать. Но через некоторое время продолжила: — Твой интерес к правоохранительным органам как-то связан с... с...
— Моим биологическим отцом? — закончил он за нее.
Джози кивнула, ее взгляд пробежался по его чертам, как будто там она могла найти все его мысли и чувства по поводу мужчины, который изнасиловал и оплодотворил ее. Человека, с которым у него общая ДНК. Человека, ответственного за его создание, ставшее результатом столь отвратительного поступка по отношению к стоящей перед ним женщине. Но Рид отказывался признавать его заслуги в этом. Именно Джози взрастила его, не только тело, но и сердце, когда бескорыстно оставила его на воспитание единственным родителям, которых он когда-либо знал, вскоре после того, как наконец нашла его.
Парень остановил их неспешную прогулку и повернулся к ней, и Джози сделала то же самое. Если он хотел отношений с этой женщиной — а он хотел этого, — то должен был начать с правды.
— Отчасти. — В основном? Как ему выразить это словами? Он никогда не мог. Когда люди спрашивали его, почему он хочет работать в правоохранительных органах, Рид давал стандартные ответы... что хочет изменить мир к лучшему, служить обществу, защищать невинных, и все это было правдой. Но главная причина заключалась в человеке по имени Чарльз Хартсман. — Я хочу, чтобы моя жизнь что-то значила. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я хочу, чтобы то, через что ты прошла... — Он разочарованно вздохнул. — Я хочу, чтобы все это было не зря.
Джози смотрела на него так пристально, ловя каждое слово, и он вдруг почувствовал себя неловко. Уязвимым. Неуверенным. Но потом заметил гордость в ее глазах. Что это было? Облегчение? Смесь эмоций, которую он не знал достаточно хорошо, чтобы понять.
— О, Рид. Ты никогда не должен чувствовать, что должен исправлять то, что он сделал. Ты не несешь за это никакой ответственности. Абсолютно никакой.
Парень кивнул, отводя взгляд. Он знал это. Знал. Или, по крайней мере, знал на рациональном уровне. Но в его сердце ярче горело конкретное желание. Потребность доказать, что ему место на этом свете. Что он не просто ужасная случайность, которой не суждено было случиться. Что его существование имеет значение — не только для него или тех, кто его любил, но и для других. Незнакомых людей, которые, возможно, однажды будут благодарны ему за то, что он появился в их жизни.
— Я знаю. — Только голос его звучал неубедительно, даже для него самого.
В глазах Джози мелькнуло беспокойство, но в них все еще читалась гордость.
— Хорошо. — Она сделала паузу. — У тебя была хорошая жизнь, Рид.
Она не задавала вопрос. В конце концов, она явно следила за его жизнью. Он знал, что его приемная мать посылала Джози фотографии и ежегодные новости, еще до того, как он вошел в ее дом и увидел множество фотографий на стене, но все равно ответил, чтобы она получила от него подтверждение.
— Да. У меня была прекрасная жизнь.
Женщина улыбнулась и неуверенно потянулась к нему. Он протянул ей руки, и она взяла их, нежно сжав.
— Хорошо, — выдохнула она. — Это все, чего я когда-либо хотела.
Ее прикосновение наполнило Рида уверенностью. Да, он будет много работать, ради Джози, ради своих приемных родителей, которые воспитали в нем уважение к жизни и другим людям. Каждый день он будет стараться быть достойным людей, которые так сильно его любили. Как вблизи... так и издалека.
ГЛАВА 2
Десять лет спустя
Рид обошел своего чересчур увлеченного коллегу, чтобы не наткнуться на него, и сошел с небольшой площадки, которую в баре использовали в качестве сцены для караоке.
— Еще одну! — услышал он крик Бройера, направляясь к бару. — Вот черт, у них есть «Пурпурный дождь»1. Давайте, ребята. «Пурпурный дождь»!
Ни хрена подобного. Рид рассмеялся через плечо, подняв руку и показав жестом «я закончил». Он присоединился к ребятам в бурном исполнении: «Еще один повержен в прах»2 только потому, что это был мальчишник его коллеги ДиКресченцо, и его практически заставили петь. Это не было... так уж ужасно, но, опять же, Рид выпил пару бутылок пива с тех пор, как приехал час назад, а другие парни не меньше восьми, а сейчас была уже почти полночь. Он не планировал догонять их, но если собирался удержаться от того, чтобы уйти пораньше, как ему хотелось, то для этого нужно было выпить как минимум еще одну, а может, и три.
Пробравшись сквозь небольшую толпу, Рид нашел свободное место у барной стойки и наклонился вперед, чтобы увидеть, что бармен занят наливанием мартини из серебристого шейкера на другом конце стойки. Девушка в топе с леопардовым принтом, стоявшая перед стойкой с напитками, подняла руки и издала громкий визг. Три девушки, окружавшие ее, последовали ее примеру.
— Это было нечто.
Рид повернул голову, увидев, как блондинка рядом с ним сделала глоток белого вина из бокала, который держала в своих изящных пальцах. Опустив бокал, она повернулась к нему лицом, и у него пересохло во рту. Господи. Словно что-то сильно ударило его в живот, едва не лишив воздуха. Незнакомка была похожа на ангела. Пухлые губы, невероятные голубые глаза и нежная кожа. Она что-то сказала ему. Что она сказала? «Это было нечто». Секунду Рид не мог понять, о чем она, но потом до него дошло, что она, должно быть, наблюдала за ним и парнями на сцене.
Он ухмыльнулся.
— Спасибо.
— Это был не комплимент. — Фраза прозвучала сухо, хотя в ее широко раскрытых голубых глазах появился дразнящий огонек.
Рид разразился удивленным смехом, и улыбка сменилась гримасой, когда он приложил руку к сердцу.
— Ай... — Он повернулся к ней лицом. — Значит, под «нечто» ты подразумевала...
— Катастрофу. Вызывающую мигрень.
Рид сжал губы, сдерживая очередную улыбку. Очевидно, он был настроен оптимистично относительно качества исполнения. Парень кивнул, показывая, что соглашается, а затем протянул ей руку.
— Я...
— Подожди, дай угадаю, — сказала незнакомка, затем прикоснулась пальцем к своим пухлым губам, изучая его черты.
Боже, она действительно была такой невероятно красивой. Риду захотелось остановить время и смотреть на нее, не отрываясь, как смотрят на прекрасное произведение искусства, позволяя видению заполнить пустоту, прежде существовавшую глубоко внутри. Парень слегка покачал головой. Черт, возможно, он был пьян сильнее, чем думал.
Как по команде, появился бармен.
— Что я могу вам предложить?
Он посмотрел на незнакомку, указывая на ее бокал, но она покачала головой.
— «Сэм Адамс», пожалуйста. — Бармен отвернулся и снова Рид посмотрел на женщину, которая только что закончила набирать что-то в телефоне и возвращала его в сумочку на коленях. — Ты собиралась угадать мое имя.
