Очень быстро перед нами появились большие плоские тарелки с выбранным ужином. Я заказал рыбу, Лили жаренных кальмаров.
Кувшин с молодым светлым вином, которое хозяин назвал сидром, манил запотевшим боком.
— Ну, за отпуск, — провозгласил я тост.
— За медовый отпуск, — согласилась Лили.
Если за нами следят, то необходимо было ни в чем не отходить от легенды, и в то же время, молодые молодожены не должны вызывать беспокойство у окружающих. Из соседнего ресторана донеслась музыка, а в нашей таверне мягко шуршали голоса посетителей да плескалось пиво и вино в глиняных кружках.
Надо отдать должное этому человеку. Я давно не ел такой свежей и безумно вкусной рыбы.
Лили закатила глаза под потолок, отправив в рот первое кольцо кальмара. Длинные ломтики тонко обжаренного корнеплода, похожего на картофель она окунула в белоснежный соус.
Посмотрела на меня таким взглядом, а затем решительно пододвинула свою тарелку на середину стола.
— Ты должен это попробовать! Это колдовство какое-то!
Она следила за моими губами, когда хрустящая панировка кальмара рассыпается и я втягиваю колечко, стараясь не лишиться ни одной крошечки, а затем погружаю этот корнеплод и закусываю ним.
Это было безумно эротично, видеть в ее глазах отражение своих ощущений. Я был полностью согласен, это блюдо было совершенным. Пододвинув рыбу, я предложил ей тоже оценить ее свежесть.
— Ты больше не будешь? — она ревниво окинула взглядом горку кальмаров.
— Нет, дорогая! Они все твои.
Она все же подцепила вилкой кусочек белого мяса рыбы.
— Вкусно! Но сегодня кальмары — мои фавориты, — изрекла, отправляя очередное колечко в рот.
Наверное, мы бы не обратили внимание на разговор двух мужчин за соседним столиком, поглощенные вкусной едой, если бы не упоминание мадам Моники.
— У хозяина нет другого варианта, как дождаться нового сорта мадам Моники. А это процесс не быстрый — выведение нового сорта — это не колдовство какое-то. Да и не химическая лаборатория у нее, а всего лишь тепличное хозяйство.
Ничего криминального в этом упоминании не было, но мы задумчиво посмотрели, друг на друга перестав жевать.
— Значит тепличное хозяйство, — какая деятельная натура наша мадам.
— А что такого, скука здесь смертная, вот и развлекает себя как может. Я слышал, что у них здесь в качестве развлечений только местный театр. Да по большим праздникам бродячий цирк с каруселями.
— Да, — протянула Лили, — не густо.
— Для человека, изнеженного воздействием на ум различных раздражителей, здесь можно сказать дыра.
— Зато какая здесь еда, — протянул, забрасывая в рот оставшуюся хрустящую зелень и слегка притомленные овощи гриль. Мне кажется, что наш трактирщик, королевский повар на пенсии.
— Благодарю за комплимент, — прозвучало тут же, казалось у него еще и глаза на затылке, потому что материализовался он возле нашего стола в тот момент, как наши тарелки опустели.
— Десерт?
Я посмотрел на Лили, казалось, съеденное машет из ее взгляда лапкой, указывающей в сторону нашей огромной кровати.
Но она героически отогнала это видение и капризно протянула, — а что у вас на десерт?
— Вам понравится, — и с этими словами он исчез, чтобы через десять минут мы стонали, отправляя в рот маленькими ложечками целяком запеченное яблоко в карамельной корочке, нафаршированное какой-то невероятно пряной смесью. Отдельные компоненты взрывались уже во рту даря диковинные ощущения то прохлады, то жгучей остроты, то мятной льдистости.
По всем впечатлениям этой неприметной таверне следует присвоить самый высокий рейтинг.
И уже идя в сторону нашего временного жилья, Лили выдала — вот попаду в цивилизацию и напишу такой отзыв, — она зажмурилась, построив в своем воображении ажиотаж перед входом в таверну.
— Ну-ну — философски заметил я, входя в тускло освещенный холл пансионата.
Розы, накрытые стеклянным колпаком, мерцали. Казалось, что на каждом лепестке живет своя вселенная, состоящая из маленьких искр, каждая из которых солнечная система.
Это было безумно красиво и одновременно жутко.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я потянул замершую Лили в сторону парка. Что-то звериное рыкнуло, заставляя увести ее от завораживающего зрелища.
Сделал зарубку узнать у Ту-ша про эти розы.
А в номере мы устроили гляделки и пантомиму, кто где будет спать.
И закономерную победу одержала одна очень вредная девушка, а я в обнимку с подушкой и одеялом оккупировал диван.
— Хорошо, что не на полу, — пронеслась последняя мысль, прежде чем я провалился в сон.
Часть 3 Свежий воздух, господа!
На завтраке мы выслушали кучу вопросов от мадам Моники, о жесткости матраса и степени мягкости подушек были в этом перечне не самыми сложными.
Казалось, она не дает нам раскрыть рот, чтобы задать свои.
Оказывается, мнимая тишина и безлюдность территории — это правильное расселение постояльцев. Поэтому, если нам будут докучать, следует сказать ей и эта проблема будет тут же решена.
Лили провела ладонью по шее, так что бы пани Моника не видела.
С легкой руки Лили мадам преобразовалась в пани. Если ей сказать, что она женщина бальзаковского возраста, она срочно попытается выяснить, сколько же лет этому Бальзаку.
Мне потребовались определенные усилия, чтобы удержать бесстрастную маску на лице.
Ресторанчик был заполнен на две трети, что говорило о том, что дела у мадам идут так как нужно.
Нам по ходу напомнили, что все отдыхающие на планете обязаны получать психологическую помощь, что для семейных пар или молодоженов заключалось в двухчасовой прогулке — экскурсии с дипломированным проводником — психотерапевтом.
Как оказалось, он был приписан к городку и обслуживал все заведения для просветления по определенному графику.
Семейные были во вторник.
Мы должны были одеть удобную обувь и одежду и ждать его на входе в пансионат для прогулки по местности.
В том, что это психотерапевт я как-то усомнился сразу. Этот пышущий здоровьем атлет с белозубой улыбкой меньше всего напоминал служителя Асклепия. Инструктора — о да! Хоть по плаванью, хоть по катанию на лыжах.
Хотелось запрятать Лили за спину и пристроится в хвост процессии из восьми пар.
Нам повезло, мы были самыми молодыми и стратегическое отступление в хвост было принято врачевателем душ благосклонно.
— Я буду говорить погромче, — сообщил он окружающим, и мы отправились в поход.
— А задумывались ли Вы что дает человеку чистый воздух, — начал он хорошо поставленным голосом, направляя нашу группу в сторону озера, леса и возвышающихся вдалеке гор.
— Поднимите руки те, кто пил на завтрак кофе.
Несколько поднятых ладоней вызвали бурный отклик у атлета.
— Если Вы обнаружите, что чашка кофе уже не помогает взбодриться, не удивляйтесь. Возможно, именно нехватка воздуха провоцирует сонливость. Когда Вы дарите мозгу больше свежего воздуха, организм может функционировать эффективнее. Тогда Вы будете четко мыслить и молниеносно действовать.
Я с сомнением окинул взглядом бодрых пенсионеров, которые шли сразу за ним.
Три пары были откровенно пожилыми. Боюсь взбодрится воздухом они не смогут, даже если будут дышать одним кислородом.
Шепотом переспросил у Лили, правильно ли помню, что кислород называют веселящим газом.
Она захихикала, — я тоже подумала, что воздух вон тем уже не поможет, но ты ошибся. Закись азота всем известна как «веселящий газ». Одно время большой проблемой общества стало то, что люди стали использовать веселящий газ для получения удовольствия. Употребляли его на вечеринках как средство, снимающее стресс, доставляющее удовольствие. Но никто не задумывался о вреде, который причиняла организму закись азота.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да уж, — как представлю старичков с шариками, так впору идти к доктору.
Лили закашлялась. — Вон же доктор, попросим уделить нам время после экскурсии, вопросы позадаем. Попробуем подружится, — и так ехидненько улыбнулась.
