— Угощайся.
Наслаждаясь сладкой сдобой, Кэтрин чуть не замурлыкала от удовольствия. Давно она не пробовала ничего подобного, нежная мякоть прямо-таки таяла во рту. От смакования булки девушку отвлек недовольный голос Кайши:
— Ступай, девочка, на конюшню и поищи там Шерилин. Скоро кушанья подавать, а она пошла выносить помои и пропала. Опять, поди, на лошадей залюбовалась.
Кэтрин, проглотив последний кусочек, поспешила выполнить поручение. Она не знала, где находится конюшня, ей вообще не приходилось бывать во дворе. Но долго искать не пришлось — девушка спросила у работника, сгребающего сено на заднем дворе. Подойдя ближе, Кэт услышала ржание лошадей и восхитилась размерами конюшни. Она была огромная, а загон рядом, казалось, не имел конца и края. Кэтрин невольно засмотрелась на маленьких коняшек, резво прыгающих на лугу. Но, быстро себя одернув, вошла в ворота и, дождавшись, когда глаза привыкнут к мраку, крикнула:
— Шерилин.
Ответом ей была тишина, а потом из другого конца послышался звук возни. И Кэт показалось, что она услышала всхлип. Сделав несколько неуверенных шагов вперед, девушка снова позвала:
— Шерилин, ты здесь? Тебя требуют на кухню.
И действительно, навстречу ей выскочила девочка, глаза которой даже в темноте блестели от слез. Всхлипнув теперь уже громче, она промчалась мимо Кэтрин, совершенно не посмотрев на нее. А сама Кэт застыла столбом, не понимая, что происходит. И поняла лишь тогда, когда перед ней возник взъерошенный Габриэль. От неожиданности девушка попятилась назад и, оступившись, чуть не упала. И чем ближе она подходила к выходу, тем сильнее свет падал на лицо парня. И теперь Кэтрин видела, что его голубые глаза сверкают от злости, а губы скривились в ухмылке.
— Простите… я… я не знала, — промямлила девушка, пытаясь оправдаться, и только она хотела убежать, как Габриэль схватил ее за руку.
— И чего же ты не знала? — спросил он, всматриваясь ей в лицо.
— Что вы здесь… — выдавила растерянно Кэт и почувствовала, как его пальцы до боли сжали локоть.
— И что бы изменилось, если знала?
— Я… я… не знаю, мне пора, — прошептала она, пытаясь освободить руку.
— Нет, дорогуша, ты явилась как нельзя вовремя, — одним рывком он дернул Кэтрин к себе, и она чуть не разбила нос, впечатавшись лицом в его каменную грудь.
— Пустите, — промямлила Кэт, чувствуя страх, нарастающий внутри.
— Отпущу, когда сочту нужным, — прошипел хрипло Габриэль.
— Габриэль, ты там? — с улицы донесся мужской голос. И Кэтрин, воспользовавшись заминкой, вырвала руку и помчалась прочь. Яркий свет во дворе ослепил, и девушка даже не заметила человека, в которого врезалась плечом, и, лишь вздрогнув, со всех ног побежала дальше.
4 ГЛАВА
После происшествия в конюшне Кэтрин ходила и постоянно оглядывалась. Она озиралась по сторонам в темных, безлюдных коридорах замка. Ей казалось, будто за ней кто-то следует по пятам, и стоит расслабиться, как она тут же угодит в капкан.
Тем же вечером Кэт пыталась расспросить Клейм и узнать побольше о Габриэле, но та, шикнув на нее, наотрез отказалась отвечать. Лишь шепотом предупредила, чтобы держалась от него как можно дальше. Именно это и делала Кэтрин последние несколько дней. Она намеренно просилась работать на кухне, стараясь не выходить оттуда без особой надобности. Еще помощницей там была Шерилин. Правда, девочка всячески избегала Кэт, даже когда они оставались одни, она то и дело отводила взгляд или вовсе сбегала.
От кухарки Кэтрин узнала, что Шери (так ее называла женщина), всего четырнадцать лет и она сирота. Мать девочки померла несколько лет назад от чахотки, а отца и вовсе не было. Кэт сразу же почувствовала симпатию к Шерилин, и сочувствие к ней сливалось с ее собственной скорбью. Она прекрасно понимала, что испытывает та, оставшись сиротой, ведь примерно в таком же возрасте и она сама лишилась матери. Но как бы девушка ни пыталась найти подход к Шери, девочка всячески старалась держаться от нее подальше. И Кэт все гадала, почему? Ведь она не сделала ей ничего плохого.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Рок настиг Кэтрин уже следующим вечером. И наверное, последующие события станут для девушки действительно судьбоносными, потому что отныне ее жизнь в корне изменится. И пусть она еще не знала, что ждет ее впереди, но сразу же почувствовала нехорошее, услышав, как управляющий ледяным голосом произнес:
— Кэтрин, ступай немедленно в покои господина Габриэля и наведи там чистоту.
Руки девушки тут же замерли, и она чуть не выронила блюдце, которое только что с таким усердием вытирала. Кэтрин подняла глаза и вздрогнула, неожиданно наткнувшись на взгляд Шерилин, полный ужаса. Девочка таращилась на нее не моргая и внутри у Кэт зародился невольный страх.
— Но у меня еще гора немытой посуды, — возразила девушка дрожащим голосом, пытаясь спастись, — Возможно кто-то из прислуги менее занят…
— Ты глухая? — недовольно пробубнил Эйбут.
— Нет, — виновато опустив глаза ответила Кэтрин.
— Ты получила распоряжение?
— Д-д-да, — сквозь зубы выдавали Кэт.
— Так выполняй, да поживей, — рявкнул управляющий, собираясь, уходить.
— Но я даже не знаю, где находятся покои господина, — жалобно пропищала девушка. И в эту минуту совсем некстати распахнулась дверь кухни, на пороге которой появилась Клейм.
— Клейм тебя проводит, — бросил ей вслед Эйбут и немедля зашагал прочь.
В голове Кэтрин крутились самые дурные мысли. Она медленно, на ватных ногах, поднималась по лестнице, следуя за провожатой. Та же молчала, нахмурившись, совершенно не обращая внимания на свою спутницу. И лишь в темном коридоре, там, куда не падал свет от ламп, она остановилась и резко обернулась к Кэтрин. После чего схватила девушку за плечи и с невероятной силой прижала к стене.
— Слушай меня внимательно, — прошептала Клейм, тяжело дыша Клейм, а ее глаза блестели, как у безумной. — Что бы там ни произошло, молчи и терпи. И во что бы то ни стало не подавай никаких эмоций.
— О чем ты? — дрожа от страха, промямлила Кэтрин.
— Запомни хорошенько: не сопротивляйся и не кричи. Ради всего святого, только не провоцируй его.
Широко открыв рот, Кэтрин смотрела на Клейм и не узнавала ее. Лицо девушки в темноте казалось пепельно- белым, а руки, сжимающие плечи Кэт, обладали отнюдь не девичьей силой. Девушка хотела спросить, что все это значит, но соседка резко убрала руки, и Кэтрин чуть было не упала. Опомнившись, она подняла голову, а Клейм уже успела отойти на несколько шагов.
Соседка оставила Кэтрин у огромных двустворчатых дверей. Не проронив больше ни слова, Клейм посмотрела внимательно в глаза Кэт и удалилась. И теперь девушка переминалась с ноги на ногу, не решаясь войти. Она не чувствовала себя настолько обреченной даже тогда, когда ее выставляли с остальными невольниками на площади для продажи. Казалось, что стоит войти и выхода назад уже не будет. Дрожащими руками девушка сжала тряпицу, которую захватила с собой для уборки, и, тяжело вздохнув, все же заставила себя войти. И тут же отступила назад и вжалась спиной в закрытые двери.
— Стучать не учили? — недовольно бросил Габриэль, еще мгновение назад стоявший у распахнутого окна, а теперь внимательно разглядывающий невольницу. Парень был без рубашки, хотя в комнате царила прохлада, и Кэтрин могла лицезреть выпуклые мышцы под загорелой кожей. Она невольно покраснела, отметив, что Габриэль довольно неплохо сложен, а бронзовая кожа — большая редкость для человека его положения.
— Простите. Я не знала, что вы здесь, — произнесла Кэт, чувствуя, как пересыхает в горле. — Мне велели навести у вас порядок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Что ж, раз велели, наводи, — не отрывая от девушки любопытных глаз, ответил господин.
Кэтрин нерешительно прошла вглубь комнаты и бросилась протирать пыль и раскладывать вещи по своим местам. Однако уборка не ладилась, ибо девушка постоянно чувствовала на себе пристальный мужской взгляд. Спустя некоторое время Кэт заметила, что комната заполнилась полумраком, и, обернувшись к хозяину, произнесла, не поднимая глаз:
