«Ой, тетя»… Не могу вспомнить, кто это написал. «Ой, тетя»… «Ой, тетя»… — Тетя Агнешка выглядела так, будто на самом деле старалась вспомнить автора книги под названием «Ой, тетя».
Но Филипп прекрасно понимал, что происходит.
— Ой, тетя… Это значит, я хотел сказать, что что-то я прочитал. «В пустыне и джунглях», например.
— В режиссуре Слесицкого, начала семидесятых, или эту последнюю версию две тысячи первого?
— Последнюю, — быстро ответил Филипп и почти сразу понял, как легко попался на уловку.
— Итак, вампиры, дýхи и желе, говоришь? Это могло бы тебя заинтересовать? Ну да. «В пустыне и в желе» — это было бы нечто. Может, подбросишь мне какую-нибудь оригинальную идею?
— То есть какую?
— То есть такую, которая до тебя еще никому не приходила в голову.
— А желе?
— Желе мне кажется странно знакомым.
— Да? Не-е-ет… Да?
— Не говоря уже о дýхах.
— А-а-а, ну да. Да, да.
— Итак, что ты можешь предложить, кроме желе?
— То есть?
— Я прошу интересную идею. Или какой-нибудь сюжет, предложение, слово, персонажа, случай, заметку, что угодно. Только твое собственное. Мне бы очень пригодилось что-нибудь такое. Правда. Писать — это еще и собирать. То, что можно увидеть и услышать. И свой собственный опыт, и чужой. Не только одно воображение. Одно воображение — этого слишком мало. Его нужно подпитывать, скажем так.
Филипп посмотрел на тетю, как на какое-то странное существо, и вздохнул.
Тетя тоже вздохнула и спросила:
— А что там дома?
Филипп пожал плечами.
— Ну, надеюсь, не желе? — забеспокоилась тетя.
— К сожалению, нет. Все нормально.
— Нормально?
— Нормально.
— А то у Агаты, то есть у твоей мамы, сегодня по телефону был какой-то такой вялый голос.
Филипп потыкал вилкой крошки на тарелке, где уже давно не было пирога.
— Не знаю, — пробормотал он. — Ну что-то… Как обычно. Не знаю.
Тетя снова вздохнула. Бодек покряхтел, и стало как-то странно.
Филипп знал, что ему пора возвращаться, потому что иначе он опоздает к ужину, к восьми. Но как-то вообще не хотелось вылезать из этого самого глубокого в мире кресла, в котором его не было видно. Если смотреть сзади.
Тикали настенные часы, которым было восемьдесят лет или больше, и от этого тиканья время замедлялось, и замедлялось, и замедлялось…
И тогда Филипп очень тихо произнес:
— А если бы кто-то написал книгу о мальчике, у которого в комнате живут… стеночники? Желто-голубые.
— Стеночники?
— Ага.
— Желто-голубые стеночники… — Тетя задумалась.
Или удивилась. В любом случае у нее было неопределенное выражение лица.
Но Филипп этого не видел, потому что все время смотрел на пустую тарелку из-под пирога, которую все еще держал на коленях.
— Ну да, — сказал он. — Они немного похожи на мохнатые мячики для пинг-понга. И эти стеночники могут за десять секунд стать размером с комнату.
Тетя снова шевельнулась на диване.
— Ага! И?..
Филипп оторвал голову от тарелки.
— И?.. — повторил он.
— Почему они так вырастают? Эти… эти…
— Стеночники.
— Эти стеночники. Зачем они это делают?
Этого Филипп не знал.
— Я не знаю, — признался он почти шепотом.
— Ничего страшного, — сказала тетя. — Может, потом узнаешь. Расскажи мне что-нибудь еще.
— О стеночниках?
— Например.
«Или о волках», — подумал Филипп.
— Или о чем угодно, что показалось тебе интересным. О чем хочешь. Хоть о белой кошке, которая перебежала дорогу. Я уже говорила, что я сейчас собираю как раз такие крошки. Каждая может пригодиться.
— У меня есть немного, от пирога, — заметил Филипп, и они рассмеялись. — Но я же не должен приносить тебе кошку? — спросил он.
— Знаешь, иногда что-то кажется малозначительным, как эта белая кошка. А потом оказывается самым важным событием в жизни. Но это становится понятно только через какое-то время. Об этом тоже можно написать.
Филипп не любил читать книги, ему не хватало терпения. Откровенные признания он тоже не любил, не было у него — в этом он был уверен — и интересных идей. Он на самом деле предпочел бы ловить кошек и приносить их тете. А то, что происходило в его жизни, было монотонно и уныло. И все время одно и то же, одно и то же, одно и то же. Наверняка не такой опыт тетя имела в виду. Ни одна крошка его жизни не годилась для книги.
Он подумал об Этуте и Сове. Но не сказал о них ни слова, как и о волках. Не сказал, потому что ну нет. Ну кому могло быть до этого дело, до чего-то настолько неважного. Тете это вряд ли пригодится для ее серьезной взрослой книги.
Филиппу пора было домой. Тетя Агнешка и Бодек вышли его проводить. Тетя отворила калитку. Бодек, как обычно, радовался всем своим существом, от кончика носа до кончика хвоста.
— Скажи спасибо маме и передавай привет папе, — крикнула тетя, когда Филипп тронулся по Голубой улице.
Проехав с десяток метров, он немного притормозил и огляделся. Посмотрел налево и направо.
— Привет, волки! — сказал он вполголоса, чтобы только они могли его услышать.
И посмотрел в прищуренные волчьи глаза, вглядывающиеся в него из глубины садов, из-за домов и деревьев. В них не было ни капли угрозы. Прекрасные, внимательные, завораживающие глаза.
Они ему очень нравились.
2. Стеночники и металлические конструкции
— И что? — произнесла мама из другой комнаты. — Так и будешь весь день дома сидеть? За этим дурацким компьютером?
Она никогда не говорила просто «компьютер», всегда добавляла какое-нибудь значительное определение. Чаще всего «бесконечный» или «дурацкий». Может, потому, что для нее он ассоциировался исключительно с табличками, рядами цифр и бухгалтерскими программами. Кадры и оклады, обслуживание продаж и складов — она пользовалась им только для этого.
Мама Филиппа была бухгалтером в фирме, принадлежащей папе Филиппа. Но ей не нравилось быть бухгалтером. Она не признавалась, но это было видно по ее глазам, когда она садилась за компьютер. Впрочем, если кто-то обожает бухгалтерию, то вряд ли говорит: «Эти идиотские цифры!», «Что за кретин это рассчитал?», «Вечно мне приходится что-то за вами исправлять, как я это ненавижу». И много чего похуже.
На самом деле фирма принадлежала не только папе Филиппа. Совладельцами были пан Кароль и пан Стефан. Оба очень громко говорили, лысели и могли пространно высказаться по любому вопросу.
Фирма называлась «ООО “Метал-Корф”», и это было практически все, что Филипп о ней знал. Однажды он спросил папу, чем именно они с коллегами занимаются, и в ответ услышал всего одно, но очень длинное предложение:
— Мы производим металлические конструкции: контейнеры, сосуды под давлением и без, сварные сетки, ограждения, навесы, ступени, витрины, перила и перекрытия,
